- Боже мой, что там? Что такое случилось? - спрашивала она у нас.
- Ничего, ничего, дитя мое, успокойся... - отвечала ей Сарра. - Это бьют сбор солдатам. Вон они идут по улице... слышишь?
В это самое время действительно батальоны проходили шумно мимо нас, по направлению к Немецким воротам.
Вслед за тем все успокоилось: ставни в домах закрылись; огни потухли. Ципора ушла к себе, а я лег спать.
Но мне уже было не до сна. В уме моем рисовались разные картины, одна другой безотраднее, мрачнее. То представлялось мне, как русская армия в темную, холодную ночь подступает к стенам города. То, как навстречу ей идут наши войска. Блиндажи, блокгаузы, батареи - словно вырастали передо мною. С ужасом соображал я, что все они воздвигнуты с целью защищать крепость от бомб и ядер...
"Но что же будет с нашими домами, - боязливо думалось. - Они ничем не защищены... от них, понимается, не останется камня на камне... а мы все будем погребены под развалинами..."
Уже около получаса мрачные мысли волновали меня, как вдруг со стороны Катрвана послышался какой-то невнятный, странный гул, который сначала то усиливался, то ослабевал, как плеск морских волн о берега, а потом с минуты на минуту стал делаться все явственнее и явственнее... все громче и громче...
Я приподнялся, чтобы лучше расслышать.
Это было сражение... да не такое, как наше-то... с казаками в Миттельброне... нет, нет, нет... а настоящее, большое сражение...
- Там дерутся, Сарра, - воскликнул я. - Боже мой, там дерутся! А, послушай-ка, Сарра, послушай! Творец небесный, как страшно!