- Да... - отвечала она. - Как бы чего не случилось, сохрани, Бог, с нашим бедным сержантом! Долго ли до беды! Господь, спаси его и помилуй!
Я совершенно обезумел от испуга. Торопливо начал я одеваться, сам не зная, зачем я одеваюсь...
Сарра, сидя на постели, громко творила молитву.
Одевшись, я открыл окно.
Ночь была темная-претемная, хоть глаз выколи.
В отдалении, над черной массой бастиона, виднелось красное, как будто бы пожарное зарево.
Дым от ружейных выстрелов всегда кажется красным, потому что освещается, дружок, пороховым огнем.
Окна во всех домах были опять отворены, но в темноте невозможно было разглядеть лиц...
- Однако славную музыку там затеяли. Вот так жарят, - послышался голос соседа - нашего оружейника Бальи. Он разговаривал со своей женой. - Да ты подожди, еще это только начало концерта... еще недостает турецкого барабана, авось и он скоро загудит.
"Вот бессердечный-то человек: шутить решается в такую пору", - подумал я про себя, но ничего не сказал, чтобы еще не вышло с ним неприятностей.