Одним словом, все зажили прежней жизнью, радуясь и благодаря Бога, что военная гроза миновала...
От войны, сам знаешь, дружок, кроме горя да разорения во веки веков ничего не дождешься.
Мои столяры и плотники тоже пришли доканчивать стройку. По всему дому раздавался звук пилы и рубанка.
Соседи с любопытством останавливались перед лавкой и заглядывали ко мне в погреб.
А я, переходя от бочки к бочке, незаметно прислушивался к их толкам и пересудам.
- Ну, поживится же теперь Моисей, - говорили они между собой. - Зашибет копейку. Преловкий народ эти евреи... мастера по торговому делу, кого угодно проведут. Каково хитро придумал, старый хрен, а? Втихомолочку скупал себе да скупал, у нас под носами... а как подвозу-то не будет скоро, так нам же и придется брать у него втридорога.
Весело мне было слушать их, Фриц, куда как весело...
Для нашего брата, еврея, коммерция, понимаешь, самое первое дело...
И до того увлекся я работой, что даже не видал, как время прошло до обеда. Да не приди Саулик звать меня, так я бы, кажется, провозился тут без устали, да про еду-то даже не вспомнил бы, право...
Весело бежал Саулик по лестнице, а я, следуя за ним, радовался в душе, что наконец-то безмятежно сяду за стол, посреди своей дорогой семейки, как вдруг на площади, перед ратушей, изо всей мочи забили сбор милиционерам.