Как полоумный несся я по улице, поминутно натыкаясь на фонарные столбы и на тумбы...
Национальная гвардия и милиция были уже перед ратушей в полном составе.
Я едва-едва не опоздал...
Жена и дети, покинутые мной... одни... в такую страшную минуту... не выходили у меня из головы.
Тяжко было мне, Фриц, не в меру тяжко.
Да и всем-то, полагать надо, приходилось не легче: у всех семьи-то были брошены, как и у меня, на произвол судьбы...
Один только губернатор, с комендантом да тремя капитанами, заломивши шляпы свои набекрень, как говорится, и в ус себе не дули. У них в уме был только император, а о нас они вовсе и не заботились. Комендант даже еще и посмеивался и говорил во всеуслышание, что тогда только сдаст крепость, когда бомба подожжет у него носовой платок в кармане...
- Да. Вот какой сумасшедший!
Милиционеров построили в четыре шеренги, вдоль площади. Начальство обошло ряды, внимательно осматривая с головы до ног каждого из нас отдельности.
В это время по направлению к казематам толпами бежали женщины и дети... в числе которых я увидал Сарру и Ципору с внучатами на руках.