Передавая рюмку из рук в руки, они живо осушили штоф до дна, а потом принялись уверять меня, что коли мне еще разок понадобится домой сбегать, так Монборн, мол, опять охотно отпустит и слова-де не скажет...
А тот развалился себе, да так-то важно, как будто в самом деле начальник, и процедил мне сквозь зубы, с расстановочкой:
- Что ж, Моисея отпустить можно!.. Его я отпущу, пожалуй: он у меня парень надежный... ну а другого кого ни-ни!
Только что мы, было, дружно уселись в кружок около печки, забыв и думать о бомбардировке, как вдруг в окнах блеснуло, словно молния...
Все обернулись и вскочили.
Через несколько секунд от Бабельберга раздался пушечный выстрел. Потом опять сверкнула молния... за ней другая, третья, четвертая, почти непрерывно следуя одна за другой, осветили всю улицу.
И зачастили выстрелы...
- Ого! Пошла потеха! - сказал капрал Винтер. - Теперь только держись!
Вслед за этими словами в город упали, с страшным треском, разом три бомбы: одну разорвало направо, у самых егерских казарм, другую - налево, на бульваре, близ магазина Пиплингера, а третья, неподалеку от моего дома, прямо угодила в каретный сарай банкира Геммерля.
Веришь ли ты, через тридцать лет как вспомню только, так мороз по коже подирает...