Во рву след дезертира пропал. Перед нами направо и налево тянулись только одни снежные сугробы, среди которых изредка виднелись каменные глыбы, черной массой своей, резко выделявшиеся на серебристой пелене. Догадайся бедняга притаиться тут подольше, так нам бы и в жизнь не найти его. К несчастью, он понадеялся на свои ноги, не выдержал - и побежал вдоль рва, к лестнице, по которой лазили наверх. Мы все увидели его, несмотря на слабый свет нашего фонаря, едва мелькавший огненной точкой впереди посреди темноты, нас окружившей со всех сторон во рву...
- Стой, а не то застрелю! - во все горло закричал ему Винтер.
Но дезертир продолжал бежать.
Мы все пустились за ним в погоню с криком:
- Стой, стой!
Винтер мне сунул в руки фонарь, мешавший ему.
Признаться, Фриц, шибко хотелось мне погасить огонь, чтобы дать возможность беднягу скрыться. Меня мучила мысль, что я буду первой, хотя и невольной причиной, его гибели, ежели он попадется.
Будь с нами не Винтер, а кто-нибудь другой - не утерпел бы я, задул бы...
Ну а тут побоялся: у этого зверя не дрогнула бы рука тут же на месте пристрелить меня самого как собаку...
Дело в том, что ему, видишь, желательно было выслужиться перед начальством: за поимку дезертира можно смело было рассчитывать на крест, а, пожалуй, и на пенсию.