- Не отчаивайтесь, - сказал он, торопливо вставая. - Бог милостив. Терять надежду не следует. Дело ваше слушается завтра: постарайтесь явиться на суд как можно чище и опрятнее, это всегда производит впечатление приятное...
Когда мы вышли из тюрьмы, Бюрге посоветовал мне позаботиться о доставке подсудимому белья и платья. Винтер до того изорвал его и то, что было на нем, что уже невозможно было одеть.
- Все будет сделано, все, - отрывисто ответил я.
С минуту мы помолчали.
- Прощайте, Моисей, - произнес задумчиво Бюрге, поводя своей умной головою. - Пойду да займусь речью: необходимо только приготовиться к защите, сосредоточиться... все хорошенько сообразить, подумать. Дело идет о жизни человека.
Мы распростились. Он пошел в библиотеку, а я вернулся домой.
Сарра без меня отперла лавку и начала продажу водки. Народ бежал к нам со всех сторон. Две недели уже во всем городе водки не было ни капли: трактирщикам приходилось хоть заведения закрывать. Представь же себе, до чего все обрадовались. Сарра с Ципорой не успевали наливать.
Давка была такая, что сержант наш уверял шутя, что надо поставить караул для порядка и наблюдать очередь.
Ни одному из пфальцбургских купцов не приходилось видеть такой толкотни перед своею лавкою... Вспомнишь - так сердце радуется.
Мимоходом шепнув Сарре, что Бюрге согласился защищать дезертира, я поскорей побежал в подвал за секурсом: два бочонка, налитые накануне, были уже пусты.