В темном углу, на куче грязной соломы, лежала, скорчившись, человеческая фигура.
- Эй, вставай! - крикнул тюремщик. - Защитник пришел.
Арестант зашевелился и с трудом стал подниматься.
- Не беспокойтесь, лежите, пожалуйста. Я пришел потолковать с вами об вашей защите, - нагибаясь к нему, ласково проговорил Бюрге.
Арестант судорожно зарыдал.
В беде да в горе и взрослый делается слаб и беззащитен, как ребенок. Потому-то я всегда считал, да и теперь считаю дурное обращение с арестантами за величайшую низость, на которую только способен человек.
- Присядьте, не волнуйтесь, - говорил ему Бюрге, приподнимая и усаживая его поудобнее. - Скажите мне, как вас зовут, где вы родились? Да полноте... не плачьте, ободритесь, мой друг.
И чем приветливее звучал голос Бюрге, тем сильнее рыдал арестант. Только урывками удалось нам узнать от него, что он из Вогезов, что его зовут Матье Бако, что у него остались дома отец, служивший во время республики и раненный в ногу при Маренго, старушка мать, да три маленькие сестры. Старший брат был убит в России.
Там, на далекой родине, у него осталась еще невеста, им горячо любимая... Она ждала его, и к ней рвалось его сердце...
Бюрге был, видимо, растроган. Его большие черные глаза беспокойно бегали под густыми бровями. Уголки губ заметно дрожали.