- Ну, ну! Не нюнь, сделай милость, - сказал он мне, провожая меня до дверей. - Авось все уладится. Да скажи дочке-то, чтобы больше не тужила.
Сарра, которой я все немедленно передал, была растрогана не меньше моего. Об отказе не могло быть и речи: говяжий бульон был необходим для детей, а в городе уже больше недели положительно не было ничего, кроме конины.
На другой же день сварили мы детям говядину сержанта... Но уж было поздно. Да, поздно!..
Страшный недуг уже переступил порог моего жилища.
Гнев Божий тяготел над нами...
Глава ХVIII
Теперь, Фриц, дошли мы с тобой до самых грустных, самых тяжелых минут в моей жизни. Не приведи Бог никому то вынести, что я тут перечувствовал, перенес и пережил.
Изболела душа моя, изныло мое сердце. Страшная болезнь проникала в мой дом. 12-е марта. После ужина Давид, прижавшись ко мне, как теперь помню, задремал у меня на руках - и я сам снес его в постельку. Ципора тоже вскоре ушла спать, а вслед за нею и все мы улеглись.
Около полуночи мена разбудил раздирающий душу крик. Я стал прислушиваться.....
- Это голос Ципоры, - сказала мне испуганная Сарра.