- Ради Бога, просите доктора к нам: у нас занемог ребенок... опасно занемог! - сказал я ей. Тут я заплакал горько- горько и сел на скамью, закрыв лицо руками.
- Да что же вы тут сели? - ласково проговорила она. - Войдите, войдите, обогрейтесь у нас немножко. Доктор еще не ложился; он только вернулся домой...
- Сейчас иду! - раздался тут голос доктора.
Он стоял за дверью и слышал все.
И, действительно, не прошло пяти минут, как доктор брел уже со мною по Училищной улице в своей треугольной шляпе и ваточном кафтане с меховым воротником.
Когда мы вошли в гостиную, Ципора сидела в креслах и тихо всхлипывала. Ребенок лежал на кровати. Подле него стояла Сарра...
- Здесь слишком жарко, - сказал доктор, - освежите немного воздух...
Потом, посмотрев пристально на личико Давида, он приподнял одеяло и стал прислушиваться к его дыханию: по лбу у доктора скользнула какая-то подозрительная тень.
Маленький Ездра проснулся и громко закричал.
- Вынесите отсюда другого ребенка... Здесь нужен покой, тишина... Детям вредно быть в одной комнате с больными, - сказал Штейнбреннер и внушительно взглянул на меня исподлобья.