Из дальней аллеи показался Бюрге, подошел скорыми шагами к солдату и с жаром что-то начал говорить ему.
Солдат сперва, как показалось мне, не хотел его слушать, но потом, минуть через пять, грубым движением вскинул ружье на плечо и с мрачным видом направился к синагоге.
Он прошел мимо нас, а потому я мог хорошо разглядеть его.
Это был гренадерский сержант, украшенный на рукавах тремя нашивками и с крестом Почетного легиона на груди... Человек лет 50-ти, с густыми седыми усами и плохо выбритым подбородком. Глубокие морщины лежали бороздами по его щекам.
Проходя мимо меня и Кромера, он пробормотал что-то себе под нос... для дедушки Конюса, очевидно, очень не лестное, а потом, не дойдя до синагоги, круто повернул в ворота гостиницы "Трех Голубей" и там исчез во дворе...
Бюрге следовал за ним издали, надвинув на брови свою широкую шляпу, подняв до ушей воротник бекеши и засунув руки в карманы глубоко.
Он улыбался.
- Ну, что там было? Что такое произошло у Конюса? - спросил я его, когда он к нам приблизился.
- Да вот, сержант Трюбер, из 5-й роты, - весело отвечал он, - опять штук понаделал. Этому молодцу угодно, чтобы все шло, как по команде: в продолжение двух недель неотступно перебывал уже на пяти квартирах и ни на одной не мог ужиться...
- И у Конюса?..