- Я прямо из ратуши: услыхал там случайно, что к вам присылают на постой сержанта Трюбера.
Известие это поразило меня, как громом.
- Не хочу... не хочу, - закричал я. - В течение восемнадцати дней у меня уже перебывало шесть человек... не мой черед.
- Не горячитесь, - отвечал он, - криком делу не поможешь... а, пожалуй, еще больше напортишь.
Но я не слушал и повторял:
- Никогда... нет! Буян-сержант не войдет сюда! Нет! И за что такие напасти? Человек я скромный, никому вреда не делал... со всеми старался жить в ладах. За что, за что?
Сарра, собиравшаяся также на рынок, вышла на мой крик на крыльцо и спросила, в чем дело.
Тогда Бюрге рассказал ей, что проведал в ратуше...
- Послушайте, соседка, - прибавил он, - будьте благоразумнее вашего супруга. Вполне согласен, что тут нет ровно ничего приятного, да когда чего нельзя избегнуть, то следует покориться поневоле. Секретарь мэра зол на вас, а потому, чтобы досадить вам, вот и назначил нарочно сюда на постой сержанта Трюбера... человека заведомо грубого, неуживчивого... но которого тем не менее необходимо поместить куда-нибудь. На все, что я ни толковал за вас Фрошару, он отвечал мне: "Моисея щадить нечего... он перехитрил, обманул меня... избавил-таки сыновей от набора... ну, пускай же теперь и поплатится за это... Поделом ему, так ему и надо". Вы видите сами: тут уже ничего не поделаешь. Послушайтесь же меня... говорю вам как друг ваш, чем долее вы будете сопротивляться, тем более дерзостей наделает вам сержант, да тем сильнее и Фрошар-то будет смеяться над вами. Обдумайте все хорошенько, не торопясь и не увлекаясь, соседка... советую от души...
Негодование мое усилилось еще вдвое, когда я узнал, что эту интригу подвел под меня бездельник секретарь: я вышел из себя и хотел было уже бежать к губернатору с жалобой на Фрошара...