Пришлось поневоле лезть с ним на чердак, и началась там мне муштровка.
На чердаке было уж очень холодно, но сержант так пробирал меня, что к концу всякого урока пот лился с меня градом.
Сарра, Саул и служанка наша частенько всходили по лестнице, глядели на нас в щелку и помирали со смеху.
Тем не менее благодаря Трюберу я скоро стал по выправке и по умению лучшим милиционером в моей роте: так маршировал и действовал ружьем, что любо-дорого.
А спирт мой все не ехал.
Вместо моих бочек в одно прекрасное утро прибыл в крепость батальон морских артиллеристов, а с ним четыреста рекрута для резервов.
Вскоре затем губернатор приказал расчистить равнину вокруг всего города, на шесть метров в окружности.
Вот поднялось опустошение-то, просто страсти. Заработали солдатские топоры.
Перво-наперво срубили все изгороди и заборы, потом стали по бревну растаскивать хорошенькие дачки и домики, тут повалили столетние кленовые деревья, тополевые и дубовые аллеи, там уничтожили все фруктовые деревья в подгородних садах... ничего-таки не пощадили... ничего.
И так-то было жалостно глядеть на это, что только каменное сердце, дружок, могло остаться равнодушным.