Но не все же любоваться светом: пора было и за дело приняться.
Я развел огонь, Сарра взялась за стряпню, а Саулик, торопливо одевшись, уселся за букварь, и все опять вошло в обычную колею.
Несмотря на снег, валивший хлопьями, на дворе стоял трескучий мороз.
Огонь в камине гудел и рвался как бешеный.
- Бедняжка сержант, - сказал я Сарре, - жестоко пробрало, чай, его на бастионе ночью-то. Вот хорошо бы теперь поднесть ему киршвассера... пожалуй, стаканчика-то там мало было бы... не отказался бы и от двух.
- Да, да, - живо отвечала она, - спасибо тебе, Моисей, что об нем вспомнил.
Она встала и, достав из шкафа бутылку с киршвассером, доверху наполнила им мою дорожную фляжку...
- Ты ведь знаешь, дружок, что мы, евреи, не большие охотники заходить в харчевни и трактиры. У всякого из нас на этот случай имеется про запас дорожная фляжка с вином. Общение с неверными воспрещается и Всемогущим.
Засунув фляжку в карман пальто и плотно закутавшись, побрел я, по колено в снегу, к сержанту на сторожевой бастион. С трудом пробирался вдоль стен к Немецким воротам, чуть-чуть не ощупью, наконец добрался я кое-как до караульни.
Только я хотел пуститься под своды налево, а оттуда навстречу мне показался и сам дядя Трюбер.