Потом, повернувшись в ту сторону, откуда послышался крик, он прибавил:
- Что они там суетятся? В чем дело?
Оба мы смотрели по одному и тому же направлению, стараясь что-нибудь разглядеть среди снежной метели, как вдруг из нее выделилась конная фигура, во весь опор подскакала к нам и как вкопанная остановилась перед нами...
Ну, Фриц, скажу я тебе, век я не забуду этого гусара. Вот как теперь вижу его: лицо длинное, морщинистое, худощавое, с крючковатым носом и густыми усами; из-под нависших бровей, как уголья, сверкают впалые глаза величины небывалой; шапка и доломан занесены снегом; шашка на отлете, сабля звенит о шпоры, а дымящийся конь фыркает и становится на дыбы.
- Сержант, где дом губернатора? - спросил он хриплым голосом.
- Первый налево, квартирмейстер! Что нового? Какие вести?
- Неприятель в Эльзасе, - крикнул он, дал шпоры и поскакал дальше.
Ты не видал, Фриц, таких людей... не переживал таких минут... где тебе все это понять. А у меня и теперь вот в ушах слышится этот крик:
- Неприятель в Эльзасе!
- Ну, дядя Моисей, - сказал мне сержант, - теперь держись! Пришла пора!