Кажется, я говорил уже тебе, что мы с Саррой накануне порешили, что ежели до блокады не получим от Катайя квитанции, то вовсе откажемся от спирта: ведайся он там с ним сам, как знает, а наше дело - сторона...
Было около трех часов пополудни. Немецкие и Французские ворота были заперты: никто уже не мог ни въехать в город, ни выехать из города. Стало быть, о спирте и думать было нечего...
Мое дело с ним было покончено. Право отказа, по моему убеждению, принадлежало мне несомненно.
Прискорбно было мне лишиться барышей, на которые я рассчитывал, очень прискорбно. Ну да уж, по крайности, конец - и с плеч долой.
- Поделом тебе, Моисей, - сказал я сам себе. - Поделом! Вперед наука! Не лез бы в гору на старости лет, а торговал бы себе помаленьку... да. Вот и не вынес бы такой тревоги ни за что ни про что...
Вдруг на лестнице послышались шаги. Кто-то тяжелой поступью поднимался наверх, словно отыскивая дорогу.
- Кто там? - спросил я и отворил дверь, не дожидаясь ответа...
Передо мной стоял высокий, плотный извозчик, заплывшее жиром лицо его неприветливо выглядывало из-под широкой шляпы.
- Где тут живет винный торговец Моисей? - спросил он, стоя на пороге.
Я весь побледнел и затрясся.