Никто не последовал за ним, никто...
Ципора лежала без памяти.
Все мы словно окаменели.
Вот какие минуты переживались в это смутное время, Фриц, как вспомнишь об них, так сердце кровью обливается...
Да, как подумаешь, куда как вынослив человек.
В ушах их раздался стук отъезжающего экипажа... вот тише... тише... и все замолкло...
Всеми нами овладела печаль безотрадная, мрачная, та печаль, о которой сказано в Писании:
"На реках Вавилонских сидели мы и плакали о Сионе, повесив лиры наши на кипарисы..."
Глава X
В этот же день, дружок, мне суждено было вынести еще одно испытание, да уж такое скажу тебе, что и злому недругу не пожелаю.