В батальоне нас было пятнадцать из Лотарингии. Мы отправились все вместе. Одни шли в мундирах, другие имели только шинели, третьи купили блузы. Мы вышли на страсбургскую дорогу и пошли по ней. Каждый день мы делали по двенадцать с лишком миль.
Восьмого июля стало известно, что Людовик XVIII вернулся. Все экипажи и дилижансы уже были украшены белыми флагами. В деревнях служили благодарственные молебны. Мэры и их помощники благодарили Создателя за возвращение "возлюбленного монарха". Разные негодяи называли нас "бонапартистами" и даже натравливали на нас собак. Но мне не хочется говорить об этом. Люди такого сорта - позор для человечества. Мы не отвечали им и глядели на них с презрением. Кое-кто из нас грозил им палкой.
Однако этих господ поддерживали и жандармы. Раза три-четыре нас арестовывали. Жандармы спрашивали документы. Нас вели в мэрию, a негодяи заставляли нас кричать: "Да здравствует король!"
Старые солдаты предпочитали скорее идти в тюрьму. Бюш тоже хотел последовать их примеру, но я отговорил его:
- Не все ли нам равно, кричать: "Да здравствует Жан-Клод!" или "Жан-Никола!"? Все эти короли и императоры, прежние и теперешние, не пожертвуют волоском ради нашего спасения. Так зачем же мы будем из-за простого возгласа отдавать себя на растерзание? Это не идет! Раз мы слабее людей, которые нас заставляют кричать, так уступим им. Потом они сами переменят свои взгляды. Все меняется, остается неизменным лишь доброе сердце и здравый рассудок.
Наша группа все уменьшалась: то один, то другой сворачивал в свою родную деревню. После Туля мы с Бюшем остались лишь вдвоем.
В Эльзасе и Лотарингии мы застали печальную картину: хозяевами здесь были немцы и русские...
Наконец, 16 июля 1815 года мы пришли в Миттельброн, последнее селение перед Пфальцбургом. Повсюду виднелись казаки и немецкие солдаты. Вокруг Пфальцбурга стояли пушки. Но ворота были открыты, и можно было входить и выходить свободно.
Глава XXXIII. Дома!
Я вошел в Пфальцбург. Во всех окнах и дверях виднелись фигуры немецких солдат в белых киверах и белых мундирах. Теперь все были должны работать на них. A потом, вдобавок ко всему, заплатить им два миллиарда контрибуции.