Катрин поцеловала Зебеде и тоже приветствовала его:
- Когда Жозеф обессилел у Ханау, вы хотели нести его на руках... Вы для меня, как родной брат.
Зебеде был очень взволнован всеми этими приветствиями.
Тетушка Гредель привела в порядок наш стол и блюда, принесенные из гостиницы, и мы уселись кругом.
Обед прошел весело. Разумеется, распили не одну бутылку вина. Все смеялись и шутили.
- Если бы нам дали хоть четверть такого обеда у Ханау, мы бы не свалились без сил на дороге, - сказал Зебеде, подмигивая в мою сторону.
Потом Зебеде рассказывал нам о своих походах, и особенно об ужасном отступлении от Рейна к Парижу. Когда он говорил, перед нашими глазами проходили все эти горящие деревни, полуобнаженные женщины, старики и дети, спешащие спрятаться от врага, отряды налетающих, как вихрь, казаков, все эти ужасные схватки.
Мы слушали Зебеде, затаив дыхание, позабыв о стаканах с вином. Дядюшка Гульден замечал:
- Да, вот она военная слава! Мы не только потеряли свободу и все завоеванные права, но наши дома ограблены, сожжены, разрушены, a теперь нами правят какие-то банды разбойников.
Taк за беседой мы просидели до глубокой ночи.