Служанка отвела нас в амбар. Мы поднялись по скользкой лестнице на чердак, где валялось грязное белье. Мой товарищ был доволен, но я был возмущен. Не будь я в таком отчаянии, я бы нашел сей чердак еще более ужасным. Служанка, указав нам эту дыру, некоторое время постояла на пороге, словно ожидая, что мы ее еще и поблагодарим.
Мы сняли ранцы, а потом спустились вниз, чтобы купить мяса и хлеба. Закупив всего, мы пошли в кухню готовить себе ужин.
Сюда скоро пришел наш хозяин. Узнав, что я часовщик из Пфальцбурга, он немножко смягчился и даже велел служанке дать нам подушку. Дальше этого его заботливость о нас не пошла.
Мы скоро заснули. Я рассчитывал встать рано утром и сбегать в арсенал, но проспал. Товарищ разбудил меня со словами: "Бьют сбор!"
Я прислушался. Да, барабаны уже били. Мы едва успели одеться, запаковать ранцы и сбежать вниз. Когда мы подходили к площади, началась перекличка. После нее к полку подъехало два фургона, и нам роздали по пятьдесят патронов на человека. Я понял, что теперь все пропало. Мне больше не на что было рассчитывать. Мое письмо к начальнику арсенала могло пригодиться лишь после кампании, если мне удастся выбраться из нее живым и придется дослуживать свой срок.
Зебеде издали поглядел на меня, я отвернулся. В это время раздалась команда:
- Налево кругом, марш!
Барабаны гремели. Мы шли в ногу. Мимо проходили дома, крыши, окна, переулки, люди. Мы прошли первый мост, потом подъемный мост. Барабаны умолкли. Мы направились к Тионвилю.
По этой же дороге двигались и другие пешие и конные войска.
В Тионвиле мы пробыли до 8 июня. Здесь мы несколько раз гуляли с Зебеде по окрестностям и вспоминали Катрин, дядюшку Гульдена и других.