Битва около Сент-Аманда продолжалась. Облака дыма поднимались к небу.
Внезапно мне пришла мысль о Катрин и о ребенке, которого мы ожидали. Я молил Бога сохранить мне жизнь. Я думал, если я умру и у Катрин родится мальчик, его назовут Жозефом, дядюшка Гульден будет качать его на своих коленях, a Катрин, целуя ребенка, станет вспоминать меня.
Бюш сказал мне:
- Послушай... у меня на шее крест... если меня убьют, то обещай мне...
Я пожал ему руку и сказал, что "обещаю".
- Обещай отнести крест в Гарберг, на мою родину, и повесить его в часовне на память о Жане Бюше, который умер с верой в Отца, Сына и Святого Духа.
Мы прождали еще с полчаса. Наконец к нам примчался офицер. Я сейчас же подумал: "теперь пришел наш черед".
Нас выстроили в три боевые колонны. Я попал в левую, которая выступила первой. Мы пошли по извилистой дороге. С этой стороны около деревни Линьи, которую мы должны были взять, виднелись развалины каменного дома, испещренные отверстиями. Вторая колонна пошла напрямик. Мы должны были встретиться с ней перед деревней. С третьей колонной мы встретились уже позднее.
Сперва все шло благополучно. Но когда мы поднялись на небольшую возвышенность, нас осыпал целый град пуль. Выстрелы раздавались изо всех отверстий развалин, изо всех окон домов, из-за ограды, из садов, - отовсюду. В то же время с холма, находившегося сзади деревни Линьи и выше ее, началась стрельба из двух батарей. По сравнению с грохотом пушек, ружейная пальба казалась чистыми пустяками. Затем послышалась стрельба и канонада справа от нас. Мы не знали, стреляют это свои или неприятель.
К счастью, снаряды неприятеля перелетали через головы, не причиняя нам вреда. Всякий раз, как свистело ядро, новички нагибались. Бюш глядел на меня с испугом. Старики стиснули губы.