Ни у кого изъ насъ не было охоты прикончить его. Только Клипфель взялъ торчавшую у него сзади изъ кармана прекрасную трубку, говоря:
-- Я давно уже хотѣлъ имѣть трубку, вотъ и дождался ея.
-- Рядовой Клипфель!-- крикнулъ Пинто, искренно возмущенный,-- сейчасъ же положите назадъ эту трубку. Французскій солдатъ не долженъ грабить раненыхъ.
Клипфель бросилъ трубку и мы. наконецъ, не оглядываясь, ушли. Мы подошли къ опушкѣ маленькаго лѣска, доходившаго до половины склона горы, которая отъ его края до верху была покрыта довольно густымъ кустарникомъ. Въ немъ спрятались пруссаки. Видно было, какъ они со всѣхъ сторонъ поднимаются, чтобы выстрѣлить въ насъ, а потомъ сейчасъ же снова прячутся.
Мы преспокойно могли бы остаться тутъ, потому, что получили приказъ только занять лѣсъ; до кустарниковъ намъ не было никакого дѣла. Подъ деревьями, подъ которыми мы стояли, мы были въ безопасности отъ выстрѣловъ пруссаковъ. По другую сторону холма слышался грохотъ ужасной битвы. Пушечные выстрѣлы то раздавались поочередно, то сливались въ ужасающій гулъ. Все это, конечно, было лишнимъ поводомъ не трогаться съ мѣста, но наши офицеры, поговоривъ между собою, рѣшили, что кустарники составляютъ часть лѣса и что прусаковъ нужно выгнать оттуда. Благодаря этому рѣшенію, очень много народу сложило свои головы въ этомъ мѣстѣ.
Итакъ мы получили приказъ прогнать непріятельскихъ стрѣлковъ, а такъ какъ они стрѣляли въ насъ, пока мы подходили, а затѣмъ прятались, то всѣ побѣжали на нихъ, чтобы помѣшать имъ заряжать. Наши офицеры, разгоряченные боемъ, тоже бѣжали вмѣстѣ съ нами. Мы думали, что на гребнѣ холма кустарники кончаются и что тогда мы будемъ разстрѣливать пруссаковъ десятками, но когда мы, запыхавшись, добѣжали до вершины холма, старый Пинто вдругъ крикнулъ:
-- Гусары!
Я поднялъ голову и вижу, какъ позади гребня холма выростаютъ и приближаются гусары. Они мчались на насъ съ быстротой вѣтра. Какъ только я увидѣлъ ихъ, то, не раздумывая ни минуты, повернулся и сталъ спускаться внизъ, дѣлая, не смотря на усталость, ранецъ и все прочее, прыжки въ пятнадцать футовъ. Впереди я видѣлъ Пинто, Зебеде и другихъ; они изо всѣхъ силъ бѣжали, дѣлая при этотъ. самые невѣроятные прыжки. Ѣхавшіе позади насъ гусары производили такой шумъ, что морозъ подиралъ по кожѣ. Офицеры выкрикивали нѣмецкую команду, лошади храпѣли, ножны сабель звенѣли, ударяясь о сапоги, земля дрожала.
Я выбралъ кратчайшій путь для того, чтобы добраться до лѣса. Я думалъ, что вотъ-вотъ попаду туда, какъ вдругъ мнѣ встрѣтилась одна изъ тѣхъ большихъ ямъ, изъ которыхъ крестьяне берутъ глину. Она имѣла въ ширину около двадцати футъ, въ длину 40-- 50 футъ. Дождь, лившій въ теченіе нѣсколькихъ дней, сдѣлалъ края этой ямы очень скользкими, но позади меня слышалось дыханіе лошадей, волосы мои становились дыбомъ и я безъ размышленія прыгнулъ черезъ яму. Конечно, я упалъ въ нее на спину, причемъ патронная сумка и шинель закинулись мнѣ на голову. Другой стрѣлокъ моей роты былъ уже тамъ. Онъ тоже хотѣлъ перепрыгнуть черезъ яму, упалъ въ нее и какъ разъ подымался. Въ этотъ же самый моментъ двое гусаръ, не будучи въ состояніи удержать съ разбѣгу лошадей, также свалились въ яму. Первый изъ гусаръ, съ совершенно краснымъ лицомъ, прежде всего нанесъ моему несчастному товарищу ударъ саблей по головѣ, произнося при этомъ ужасныя ругательства. Когда онъ поднялъ руку, чтобы нанести второй ударъ, я изо всѣхъ силъ всадилъ ему въ бокъ штыкъ. Но въ это же самое время другой гусаръ нанесъ мнѣ ударъ саблей по плечу, который навѣрно разрубилъ бы меня надвое, если бы не пришелся по эполету. Онъ разрубилъ бы меня вторымъ ударомъ, если бы, къ счастію, ружейный выстрѣлъ сверху не размозжилъ ему голову. Я оглянулся и увидѣлъ одного изъ нашихъ солдатъ, увязшаго по колѣни въ глинѣ. Онъ слышалъ ржанье лошадей и проклятія гусаръ и подошелъ къ самому краю ямы, чтобы посмотрѣть, что тамъ дѣлается.
-- А что, братъ,-- проговорилъ онъ смѣясь,-- вѣдь я подоспѣлъ какъ разъ во время.