Николай же всегда защищалъ меня; онъ отличался замѣчательной силой. Всѣ деревенскіе мальчишки въ это время -- изъ Гюльтенгаузена, Лютцельбурга, Четырехъ Вѣтровъ, Миттельбронна, Верхнихъ и Нижнихъ Баракъ -- собирались подраться другъ съ другомъ камнями и палками. Николай, въ изорванной и перезаплатанной одеждѣ, съ голыми ногами идетъ во главѣ бараканцевъ, какъ предводитель дикарей, кричитъ во все горло: "впередъ!" и его могучій голосъ слышится далеко, далеко; сила у него была необыкновенная, и если кто испыталъ его руку, тотъ долго помнилъ бараканскаго Николая.
Я чувствовалъ къ старшому брату особое расположеніе, когда онъ кричалъ: "Берегись, кто осмѣлится тронуть Мишеля?"
Однакоже мнѣ не нравилось, что онъ всегда отбиралъ у меня мои луковицы.
Особеннымъ удовольствіемъ для насъ было травить животныхъ, и когда они слишкомъ яростно нападая другъ на друга, наносили рогами серьезные удары, Николай кричалъ, хохоча во все горло:
-- Смотри, Рыжунька задѣла Черную.... Ловкая бестія!... Теперь Черная беретъ верхъ... Отлично... Лихо...
Случалось не разъ, что результатомъ боя были вывихнутые члены, или рога, оставленные на полѣ сраженія.
Къ вечеру мы усаживались около скалъ; мы наблюдали, какъ исподоволь заходило солнце, прислушивались къ шуму водыили, молча, слушали пѣніе лягушекъ.
Это было время обратнаго путешествія домой. Николай трубилъ въ рогъ; эхо отвѣчало ему со всѣхъ скалъ, животныя сходились въ кучу, вытягивались въ линію и отправлялись въ такомъ порядкѣ въ Бараки въ облакѣ пыли; придя домой я ставилъ скотъ въ конюшни, подкладывалъ имъ на ночь кормъ и шелъ ужинать съ мэтромъ Жаномъ, съ мадамъ Катериной и съ Николь, Лѣтомъ, когда я работалъ въ кузницѣ, я дѣйствовалъ мѣхами до 10 часовъ вечера; а потомъ возвращался домой, на ночлегъ, въ хижину моего отца.
III.
Такимъ образомъ прошли первые два года моей жизни у крестнаго. Сестры мои и братья продолжали побираться милостыней; я же употреблялъ всѣ усилія заслужить вниманіе своего хозяина и сдѣлаться ему полезнымъ. Съ десяти лѣтъ отъ роду я уже лелѣялъ мысль изучить ремесло и самому заработывать хлѣбъ; мэтръ Жанъ отгадывалъ мои мысли, видѣлъ мое стараніе и помогалъ осуществленію моей любимой мечты, давая мнѣ возможность чаще и чаще работать на кузницѣ; подъ разными предлогами онъ задерживалъ меня дома, при кузнечныхъ работахъ, даже въ ущербъ моему главному занятію пастуха.