Каждый разъ какъ я задумывался о своемъ будущемъ, мнѣ казалось, я слышалъ въ воздухѣ голосъ крестнаго, ободрявшаго меня слѣдующими словами: "мужайся, Мишель, мужайся и трудись: всего достигнешь".
Крестный былъ толстъ и весьма большого роста. Его густыя рыжія бакенбарды извѣстны были въ цѣлой окрестности. Не меньшая слава утверждена была за его огромной косой и длиннѣйшими воинственными усами. Въ то время гусарскіе коновалы и кузнецы щеголяли усами и косой; размѣры ихъ давали право на вниманіе женщинъ и возбуждали зависть въ товарищахъ; я полагаю, мэтръ Жанъ изъ соревнованія желалъ и по наружности походить на своихъ соперниковъ по ремеслу. Онъ былъ веселый малый съ сѣрыми добродушными глазами, съ толстымъ носомъ и вѣчно улыбающимся ртомъ. Онъ носилъ кожаный передникъ, застегивая его у самаго подбородка, и среди глубокой зимы работалъ на кузницѣ съ голыми руками, не имѣя сверхъ рубашки никакой другой одежды.
Очень часто, почти ежедневно, крестный спорилъ съ своимъ товарищемъ и работникомъ Валентиномъ, долговязымъ, худощавымъ и сутуловатымъ дѣтиной, который вѣчно всѣмъ былъ доволенъ и до страсти приверженъ ко всему существующему, какъ бы нелѣпо и безобразно оно ни было; онъ не могъ понять, какъ можно было нападать даже на самыя мелкія частности тогдашняго политическаго и соціальнаго устройства.
-- Чудачина, кричалъ крестный, неужели ты не понимаешь, что если бы у насъ были иные порядки, ты давно уже могъ бы быть хозяиномъ, а не работникомъ; жить и работать въ свое удовольствіе, располагая временемъ по своему произволу.
Однакоже немного было на свѣтѣ такихъ честныхъ и добродушныхъ людей какъ Валентинъ, но голова его была какъ-то странно устроена, и онъ размышлялъ совершенно по-гусиному. Но эту отсталость убѣжденій несправедливо ставить ему въ вину. Онъ и ему подобные были слишкомъ забиты и невѣжественны, чтобы въ нихъ могло самостоятельно развиться чувство самобытности.
Тетка Катерина думала также какъ и ея мужъ; Николь слѣдовала во всемъ за своей хозяйкой. Хозяйство въ нашей гостинницѣ процвѣтало, и мэтръ Жанъ каждый годъ откладывалъ малую толику въ запасъ про черный день. Изъ года въ годъ вмѣстѣ съ дровосѣкомъ мэтромъ Кошаромъ и длиннымъ колесникомъ Лотюмье, онъ попадалъ въ списокъ сборщиковъ податей въ Баракахъ, такъ какъ онъ и эти почтенные граждане были у насъ въ числѣ самыхъ крупныхъ плательщиковъ податей.
Хотя наша гостинница стояла на проселочной, а не на большой почтовой дорогѣ, тѣмъ не менѣе ея положеніе было самое выгодное. Большая дорога изъ Саверна въ Пфальцбургъ была до того дурна, что большинство извозчиковъ, не желая маяться въ грязи и рисковать опасностью выворачивать свои воза въ неровной съ каменистымъ дномъ рѣчкѣ Шлиттенбахѣ,-- сворачивали на проселочную дорогу, идущую чрезъ Бараки, и считали своимъ долгомъ останавливаться на отдыхъ въ нашей гостинницѣ "Трехъ Голубей," гдѣ находили, какъ сказано выше, предупредительный пріемъ и спокойный ночлегъ.
При такомъ благопріятномъ положеніи и гостинница и кузница, помогая одна другой, приносили простому большія выгоды. Пока подковывали лошадь или правили колесо, хозяинъ ихъ входилъ въ дверь "Трехъ Голубей" и усаживался у окошка на улицу съ стаканомъ легкаго бѣлаго винца и кускомъ хлѣба; онъ избиралъ непремѣнно это мѣсто потому, что предъ этимъ окномъ стояла кузница и тутъ производилась ковка его лошади или починка колеса его телѣги. Извощики и купцы народъ недовѣрчивый, имъ хотѣлось самимъ наблюдать за работой. "Вездѣ нуженъ хозяйскій глазъ", весьма резонно говорили они.
Въ дни ярмарокъ большая зала гостинницы кишѣла народомъ; люди приходили толпами, почти каждый имѣя въ рукахъ корзину или маленькую телѣжку. Они закусывали и прохлаждались питьемъ легкаго бѣлаго вина, котораго расходилось тогда большее количество. За то, возвращаясь изъ гостинницы, очень многіе изъ нихъ чувствовали, что выпили не въ мѣру. Подъ вліяніемъ винныхъ паровъ, они не стѣсняясь высказывали свои мысли, которыя по большей части заключались въ нескончаемыхъ жалобахъ на притѣсненія и убытки; особенной храбростію отличались женщины, трещавшія безъ умолку; онѣ не боялись раздавать вовсе нелестныя прозванія извѣстнымъ имъ сеньорамъ и судьямъ; онѣ, съ приличнымъ пафосомъ, разсказывали о разныхъ притѣсненіяхъ, которыя терпѣлъ народъ отъ этихъ господъ; и если мужья пытались останавливать ихъ, онѣ накидывались на нихъ съ бранью и относились къ нимъ съ полнѣйшимъ презрѣніемъ.
Самыми горячими протестантами бывали эльзасскіе торговцы, негодовавшіе на заставныя пошлины, тормозящія ихъ торговлю. Но жаловались развѣ одни евреи, платящіе однакоже болѣе положенной пошлины, внося подать за принадлежность свою къ израильскому племени; этотъ забитый народъ всегда умѣлъ вывертываться съ барышемъ для себя изъ всякаго затруднительнаго положенія. Но христіане не могли сдерживать своего негодованія и громко заявляли свой протестъ.