Маргарита тоже иногда приходила, мы болтали и смѣялись съ нею подъ деревьями, въ то время какъ долговязый Летюмье ударялъ кулаками по столу, крича:
-- Конечно.... это не можетъ продолжаться.... Надо объявить, что мы все!
На это тетушка Катерина говорила:
-- Ради Бога, Летюмье, не ломайте стола, онъ право не хочетъ вотировать по сословіямъ!
Дѣла шли такимъ образомъ, и я не помню себя болѣе счастливымъ какъ въ то время, когда говорилъ съ Маргаритой, не смѣя сказать ей даже, что люблю ее; нѣтъ никогда я не былъ болѣе счастливъ.
Въ одинъ такой вечеръ, часовъ въ восемь, мы сидѣли во дворѣ, освѣщенные луною, сіявшею надъ деревьями. Долговязый Летюмье кричалъ, а Кошаръ, съ горбатымъ носомъ, уткнутымъ въ рыжую бороду, съ трубкой въ зубахъ, и съ глазами, выпученными какъ у совы, курилъ, облокотившись на столъ. Подозрѣнія и недовѣрія болѣе не было, и Кошаръ, подобно другимъ, сидѣлъ беззаботно, хотя въ тотъ день онъ обдѣлалъ дѣльце. Ремесло дровосѣка не много давало ему дохода, но онъ иногда переходилъ черезъ границу, и приносилъ изъ Грауфталя по мѣшку хорошаго табаку, который выгодно продавался въ окрестностяхъ: тонкій красный по четыре су за фунтъ вмѣсто двадцати, и тонкій черный, по три су вмѣсто пятнадцато.
Споры о политикѣ грозили продолжиться такимъ образомъ до десяти часовъ, по обыкновенію, какъ вдругъ калитка съ улицы въ палисадникъ отворилась, и во дворъ вошли тихо, и всѣхъ насъ осматривая, мужчина въ обыкновенномъ платьѣ и два экзекуціонныхъ сержанта. Это былъ толстый Матюренъ Пуле, таможенный чиновникъ при Нѣмецкой заставѣ, въ маленькой трехугольной шляпѣ, надѣтой на затылокъ, съ желтой свернутой косичкой, висѣвшей изъ подъ все, съ большомъ краснымъ носомъ, вздернутымъ вверхъ, съ бычачьими глазами, горѣвшими при блескѣ луны, съ двойнымъ подбородкомъ, уходившимъ въ жабо, и съ брюхомъ, висѣвшимъ на ляшкахъ, однимъ словомъ, это былъ страшный обжора. Ему на завтракъ требовалось шесть мозговыхъ колбасъ, разрѣзанныхъ въ большомъ салатникѣ съ турецкими бобами, приправленными прованскомъ масломъ, краюху хлѣба фунта въ три, и двѣ кружки пива; на обѣдъ ему требовалось столько же съ прибавленіемъ нѣсколькихъ здоровыхъ кусковъ ветчины или баранины, и двухъ бѣлыхъ сыровъ съ лукомъ. Легко себѣ представить поэтому, что доходовъ Пуле было слишкомъ недостаточно для такой неумѣренной жизни! Вслѣдствіе этого онъ не признавалъ ни отца, ни матери, ни брата, ни сестры, никакихъ родственниковъ, когда дѣло шло о наполненіи салатника. Онъ донесъ бы на всякаго, лишь бы получить за это плату; и не смотря на глупое выраженіе его лица, онъ былъ хитеръ, какъ лисица, когда надо было отыскивать воровъ и контрабандистовъ. Онъ мечталъ и ночью и днемъ о доносахъ, какъ работники о своей работѣ. Вотъ что значитъ имѣть обширный желудокъ; сердце точно будто переходитъ въ него, и человѣкъ думаетъ только о питьѣ и ѣдѣ.
Оба сержанта шли за нимъ, одѣтые какъ всѣ сержанты, въ бѣлыхъ мундирахъ съ желтыми отворотами,-- что и послужило поводомъ называть ихъ "полосами свинаго сала",-- въ трехугольныхъ шляпахъ поперегъ, и съ саблями, хлопавшими по ихъ толстымъ икрамъ. Это были люди въ шесть футовъ ростомъ, но сильно изрытые оспой. До революціи почти всѣ были рябые; красавицы вѣчно рисковали лишиться красоты, и красавцы тоже; также и въ кривыхъ и слѣпыхъ недостатка не было вслѣдствіе этой страшной болѣзни; а одному Богу извѣстно, сколько было труда заставить прививать оспу, болѣе можетъ быть чѣмъ при введеніи картофеля. Народъ вѣчно отталкиваетъ то, что ему полезно.... Какое несчастіе!
Такимъ образомъ въ палисадникъ вошли эти люди, и толстый Пуле, шага за четыре отъ стола, увидѣвъ Кошара, сказалъ съ довольнымъ видомъ:
-- Вотъ онъ! у насъ въ рукахъ!....