Всѣ тутъ на дворѣ пришло въ негодованіе, потому что Кошаръ всегда приносилъ Пуле даромъ табакъ. Но Пуле не обратилъ на это никакого вниманія и сказалъ сержантамъ:
-- Возьмите его, это онъ!
Сержанты взяли Кошара, который началъ кричать и выронилъ свою трубку,
-- Что вамъ отъ меня надо? Что я сдѣлалъ?
Мы всѣ въ ужасѣ смотрѣли другъ на друга; а Пуле, смѣясь, отвѣчалъ:
-- Мы пришли за двумя мѣшками контрабанды, что ты принесъ вчера изъ Грауфталя; знаешь, два мѣшка съ табакомъ, которые лежатъ вправо, какъ войдешь къ тебѣ на чердакъ за трубой, подъ гонтомъ?
Тутъ всѣмъ стало ясно, что бѣднаго Кошара выдалъ какой нибудь завистливый сосѣдъ, и всѣ ужаснулись: дѣло пахло галерами!
Никто не смѣлъ пошевелиться, потому что возставать противъ властей тогда было еще страшнѣе, чѣмъ нынче; тогда брали не только земли, деньги, домъ, но если недоставало гребцовъ, гдѣ нибудь въ Марсели или въ Дюнкирхенѣ, то посылали туда, и человѣкъ точно пропадалъ безъ вѣсти, Нѣсколько такихъ случаевъ было въ горахъ, и даже въ Баракахъ съ сыномъ старухи Женевьевы Пакотъ; по доносу Пуле было доказано, что онъ занимается контрабандою соли, и съ тѣхъ поръ народъ говорилъ, что Франсуа находился въ странѣ, гдѣ росли перецъ и корица. Женевьева отдала все свое имущество на судебныя издержки; она стала калѣкой и нищей.
Легко теперь себѣ представить ужасъ всѣхъ присутствовавшихъ.
-- Ну, кричалъ Пуле,-- въ дорогу!