Это привело меня въ восхищеніе, и я тотчасъ же отыскалъ статью о кузнецѣ, въ которой, разсказывалась исторія кузнецовъ, начиная отъ библейскаго Тубалкаина до настоящаго времени, о способѣ добыванія желѣза изъ рудниковъ, расплавленія его, закаленія и обработки до мельчайшихъ подробностей. Я не могъ опомниться отъ восторга, и когда на слѣдующій день сказалъ объ этомъ мэтру Жану, то и онъ даже пришелъ въ восхищеніе. Онъ сказалъ, что намъ молодежи легко учиться, но что въ его время такихъ книгъ не было, или онѣ были слишкомъ дороги. Валентинъ тоже, казалось, почувствовалъ ко мнѣ глубокое уваженіе.
Въ началѣ мая мѣсяца, кажется, 9-го или 10-го, мы получили отъ Шовеля письмо, въ которомъ онъ извѣщалъ насъ о своемъ пріѣздѣ въ Версаль, и говорилъ, что они поселились у какого-то сапожнаго мастера, въ улицѣ Сентъ Франсуа, за пятнадцать ливровъ въ мѣсяцъ. Общее собраніе всѣхъ сословій только-что открылось, и ему некогда было болѣе писать о немъ, въ концѣ же письма было прибавлено: "Я надѣюсь, что Мишель не станетъ стѣсняться и будетъ брать мои книги домой. Пусть онъ читаетъ ихъ и бережетъ, друзей надо всегда уважать, а книги -- лучшіе друзья". Мнѣ бы очень хотѣлось имѣть это письмо, первое изъ его писемъ, но Богъ знаетъ, что съ нимъ сталось! У мэтра Жана была дурная привычка показывать письма, и давать ихъ всѣмъ читать, такъ что три четверти ихъ терялось.
Послѣднія слова Шовеля доказывали мнѣ, что Маргарита говорила отцу о нашемъ разговорѣ, и что онъ одобрялъ его. Радость и нѣжность наполнили мою душу и придали мнѣ бодрости, и съ этого дня, я каждый вечеръ уносилъ домой томъ Энциклопедіи, въ которой я читалъ статью за статьей до двухъ часовъ утра. Мать горько упрекала меня за слишкомъ большую трату масла, я ничего не возражалъ ей, а когда она выходила, отецъ говорилъ мнѣ:
-- Учись, дитя мое, старайся сдѣлаться человѣкомъ, потому что тотъ кто ничего не знаетъ -- существо жалкое, онъ вѣчно работаетъ для другихъ. Это такъ!... Не слушай матери.
И я дѣйствительно не слушалъ ее, зная, что она первая же будетъ пользоваться тѣмъ, чему я выучусь.
Въ это самое время священникъ Кристофъ и множество жителей Лютценбурга были больны. Засуха въ Штейнбахскихъ болотахъ произвела лихорадки во всей долинѣ; всюду только о встрѣчались что несчастные, едва волочившіе ноги, и стучавшіе зубами.
Мы, съ мэтромъ Жаномъ, каждое воскресенье ходили навѣщать священника. Отъ этого крѣпкаго человѣка остались только кожа да кости, и мы никакъ не думали, что онъ останется живъ.
Въ счастью, тогда позвали старика Фрейденгера изъ Димерингена, который зналъ настоящее средство отъ болотныхъ лихорадокъ:-- семя петрушки, сваренное въ водѣ;-- этимъ средствомъ онъ спасъ полъ-деревни, и священникъ Кристофъ тоже началъ мало-по-малу поправляться.
Я помню, что съ самаго мая мѣсяца въ нашихъ мѣстахъ только и рѣчи было, что о разбойничьихъ шайкахъ, грабившихъ Парижъ. Всѣ бараканцы, и всѣ горды хотѣли уже взяться за вилы и за косы и идти на встрѣчу этимъ негодяямъ, которые будто бы хотѣли разсыпаться по полямъ и сжечь жатву. Но вскорѣ распространилась вѣсть, что негодяи была уничтожены и ужасъ на нѣкоторое время прекратился. Впослѣдствіи страхъ передъ разбойниками усилился еще болѣе, и всѣ старались достать пороха и ружей, чтобы защищаться когда оно появятся. Разумѣется, слухи эти безпокоили меня, тѣмъ болѣе, что въ продолженіи двухъ мѣсяцевъ, мы узнавали о дѣлахъ только по газетамъ, не получая никакихъ писемъ. Наконецъ, слава Богу, мы получили второе письмо отъ Шовеля, и это письмо у меня сохранилось, потому что я его списалъ самъ, такъ какъ оригиналъ ходилъ по рукамъ, и достать его не было возможности. Съ письмомъ пришелъ цѣлый пакетъ газетъ и старыхъ, и новыхъ.
Въ этотъ самый день священникъ Кристофъ и братъ его большой Матернъ,-- тотъ самый, что дрался въ 1814 г. противъ союзниковъ, съ Гюлленомъ,-- пришли навѣстить васъ.