На слѣдующій день, въ девять часовъ, Жераръ, священникъ Жакъ и я пришли въ зало общаго собранія. Съ балдахина были сняты украшенія и съ трона коверъ. Зала была почти пуста; но депутаты третьяго сословія начали собираться, скамейки замѣщались; всѣ обращались съ разговоромъ и на право, и на лѣво, знакомились съ своими сосѣдями, какъ люди, которымъ надо сговориться насчетъ дѣлъ серьезныхъ. Минутъ черезъ двадцать почти всѣ депутаты третьяго сословія уже собрались и ожидало депутатовъ дворянства о духовенства, изъ которыхъ еще ни одинъ не показывался.
Вдругъ явился еще одинъ изъ нашихъ и сообщилъ намъ, что два другихъ сословія уже собралась каждый въ своей залѣ и пренія у нихъ началось. Разумѣется, это возбудило удивленіе и вмѣстѣ съ тѣмъ негодованіе. Тотчасъ же было рѣшено назначить президентомъ третьяго сословія нашего старшину по годамъ, совершенно лысаго старика, котораго звали Леру, такъ же какъ васъ, мэтръ Жакъ. Онъ принялъ президенство и выбралъ изъ собранія еще шестерыхъ себѣ помощниковъ.
Прошло не мало времени, пока возстановилась тишина, потому что всякому хотѣлось высказать, что онъ предводитъ, чего боится, и средства, которыя считаетъ полезными въ такомъ важномъ случаѣ. Наконецъ тишина водворилась, и господинъ Малуэ, бывшій чиновникъ морскаго вѣдомства, какъ мнѣ сказали, предложилъ послать къ двумъ другомъ привилегированнымъ сословіямъ депутацію, съ приглашеніемъ соединиться имъ съ нами, въ залѣ общаго собранія. Одинъ молодой депутатъ, г. Мунье, отвѣчалъ ему, что подобный поступокъ скомпрометтируетъ достоинство общинъ; что спѣшить нечего, и что скоро мы узнаемъ на что рѣшились привилегированные, и тогда можно будетъ принять нужныя мѣры. Я былъ одного съ нимъ мнѣнія. Президентъ нашъ прибавилъ, что мы не можемъ еще считать себя членами общаго собранія, потому что собраніе всѣхъ сословій еще не сформировано и власть наша не опредѣлена; и вслѣдствіе этого онъ отказался распечатывать письма, адресованныя собранію; подобное дѣйствіе было весьма благоразумно.
Въ этотъ день было сказано много рѣчей, сущность которыхъ была почти таже самая.
Въ половинѣ третьяго, депутатъ изъ Дофине принесъ намъ вѣсть, что два другихъ сословія рѣшили засѣдать и разсматривать дѣла каждое отдѣльно. Тогда засѣданіе наше было кончено, всѣ мы въ безпорядкѣ встали; назначено собраться на другой день въ девять часовъ.
Дѣло разъяснялось: видно было, что король, королева, принцы, дворянство и епископы находили насъ годными для уплаты ихъ долговъ, но что они вовсе не думали о конституціи, которая бы давала народу голосъ и мѣсто въ управленіи. Имъ больше нравилось дѣлать долги однимъ, не подвергаясь оппозиціи и контролю; собирать насъ не чаще, какъ въ двѣсти лѣтъ разъ, для того только, чтобы мы признали эти долги именемъ народа, нашли средства къ ихъ уплатѣ и согласились на вѣчные налоги.
Вы можете вообразить нашъ гнѣвъ послѣ такого открытія!
Мы, съ двумя товарищами, до полуночи кричали и возмущались эгоизмомъ и несправедливостью привилегированныхъ. Но послѣ этого я сказалъ товарищамъ, что намъ лучше быть спокойными во время засѣданій, твердо стоять за свои права, дѣйствовать, если возможно, убѣжденіемъ и дать время народу поразмыслить. Все это мы и порѣшили, и на слѣдующій день, прійдя въ свою залу, мы увидало, что другіе депутаты общинъ вѣроятно приняли одинаковое съ нами рѣшеніе, потому что вмѣсто вчерашняго безпорядка, въ сегодняшнемъ засѣданіи преобладала серьезность.
Намъ вручили, въ видѣ протокола, пренія дворянства и духовенства; я прилагаю ихъ вамъ, чтобы показать, какъ эти люди думали и чего хотѣли. Духовенство большинствомъ 133 голосовъ противъ 114, а дворянство 88-ю голосами противъ 47, рѣшили собираться по сословіямъ и каждому отдѣльно разсматривать общія дѣла. Впрочемъ между ними были люди хорошіе и здравомыслящіе: виконтъ де-Кастеланъ, герцогъ де-Жанкуръ, маркизъ де-Лафайетъ, депутаты изъ Дофине, и депутаты сенешальства Ахена и Прованса, боровшіеся противъ этой несправедливости.
Въ этотъ же день Малуэ возобновилъ свое предложеніе послать къ двумъ привилегированнымъ сословіямъ депутацію, съ предложеніемъ соединиться имъ съ депутатами общинъ. За нимъ всталъ графѣ де-Мирабо. Мнѣ часто придется говорить вамъ объ этомъ человѣкѣ. Несмотря на свое дворянское происхожденіе, онъ депутатъ третьяго сословія, потому что дворянство его провинціи отказалось принять его, подъ предлогомъ, что онъ не владѣетъ никакимъ леннымъ помѣстьемъ. Онъ тотчасъ же приписался въ купцы, и городъ Ахенъ послалъ намъ его. Это чистый провансалецъ: широкій, коренастый, съ выпуклымъ лбомъ, большими глазами, съ лицомъ желтымъ, безобразнымъ и рябымъ. Голосъ у него пронзительный и онъ начинаетъ говорить всегда запинаясь; но разъ начавъ рѣчь въ его натурѣ казалось все измѣнялось, все становилось яснымъ, кажется, видишь то, что онъ говоритъ, и думаешь, что самъ думалъ то, что онъ высказываетъ; а иногда, когда онъ хотѣлъ сказать что нибудь важное и сильное, пронзительный его голосъ вдругъ падалъ, потомъ опять начиналъ гремѣть, и разражался какъ ударъ грома. Не могу описать вамъ, какъ измѣнялась наружность этого человѣка: въ немъ все дѣйствовало вмѣстѣ: голосъ, движенія, мысли. Слушая его забываешься; онъ держитъ васъ и нѣтъ силы вырваться. Сосѣди его обыкновенно сидятъ всѣ блѣдные. Пока онъ будетъ на нашей сторонѣ, все пойдетъ хорошо, но надо держать ухо востро. Я ему не довѣряю. Во-первыхъ онъ дворянинъ, а потомъ, это человѣкъ безъ денегъ, съ страшными прихотями и долгами. При взглядѣ на его большой мясистый носъ, огромныя челюсти и громадный животъ, покрытый кружевами, хотя изношенными, но отличными, приходитъ въ голову:-- ты въ состояніи съѣсть Эльзасъ и Лотарингію съ Франшъ-Конте и небольшими округами въ придачу!-- Тѣмъ не менѣе я очень благодаренъ дворянству, что оно отказалось ввести его въ свои сноски; намъ, въ первое время въ особенности, очень нужны были его рѣчи, какъ вы это сами увидите.