Въ этотъ день, 7-го мая, Мирабо не сказалъ ничего важнаго; онъ только объяснилъ намъ, что могутъ посылать депутацію только утвержденныя закономъ сословія, а мы не утверждены, и не хотимъ быть утвержденными, поэтому лучше всего выжидать.
Тутъ адвокатъ Мунье сказалъ, что надо, по крайней мѣрѣ, дозволить тѣмъ изъ депутатовъ третьяго сословія, которые захотятъ отправиться частно и безъ порученія и предложить дворянамъ и епископамъ соединиться съ нами, согласно съ желаніемъ короля. Такъ какъ это не вредило ничему, то мнѣніе это и было принято. Двѣнадцать членовъ третьяго сословія отправились за справками. Вскорѣ они объявили намъ, что въ залѣ дворянства они нашли только коммисіи, занятыя опредѣленіемъ обязанностей дворянскаго сословія при обсужденіи дѣлъ въ собраніи; что въ залѣ духовенства собраніе продолжалось, и президентъ отвѣтилъ имъ, что предложеніе наше будетъ обсужено. Черезъ часъ епископы Монпелье и Оранжа, съ четырьмя другими духовными лицами, вошли въ вашу залу, и сказали намъ, что ихъ сословіе рѣшило назначить комиссаровъ, которые соединятся вмѣстѣ съ нашими и дворянскими комиссарами для опредѣленія, могутъ ли быть общія засѣданія.
Этотъ отвѣтъ заставилъ насъ отложить наше собраніе 7-го числа до 18-го мая, и я, пользуясь этими четырьмя свободными днями, поѣхалъ съ двумя своими товарищами и Маргаритой осмотрѣть Парижъ. Намъ некогда было остановиться проѣздомъ 30-го апрѣля, черезъ два дня послѣ рѣзни въ Сентъ Антуанскомъ предмѣстьи. Смятеніе тогда было сильное, стража всюду ходила; народъ говорилъ о прибытіи множества разбойниковъ. Мнѣ хотѣлось знать, что тамъ происходило, возстановилось ли спокойствіе, и что думалъ народъ о нашихъ первыхъ засѣданіяхъ.
Такимъ образомъ мы отправились рано поутру, и часа черезъ три дилижансъ нашъ въѣхалъ въ этотъ громаднѣйшій городъ, какой только можно себѣ представить, не только по вышинѣ домовъ, множеству улицъ и переулковъ, безпрестанно скрещивающихся, по древности знаній, количеству площадей, проходовъ, кофейныхъ, лавокъ и всевозможныхъ выставокъ, идущихъ непрерывными рядами, по вывѣскамъ, ползущимъ по всѣмъ этажамъ подъ самыя крыши, но и кровѣ того по безчисленнымъ крикамъ пирожниковъ, зеленщиковъ, тряпичниковъ и тысячи другихъ продавцевъ, везущихъ телѣжки, несущихъ воду, овощи и разные съѣсные припасы. Пріѣзжему кажется, что онъ входитъ въ звѣринецъ, гдѣ американскія птицы кричатъ на разные, никогда не слыханные голоса. А потомъ стукъ каретъ, скверный запахъ отъ грязныхъ кучъ, жалкій видъ людей въ лохмотьяхъ, которые всѣ хотятъ быть одѣты по послѣдней модѣ, танцуютъ, поютъ, смѣются и любезничаютъ съ иностранцами, при своей бѣдности играютъ роль людей важныхъ и веселыхъ, и которые видятъ все въ хорошемъ свѣтѣ, лишь бы только имъ можно было прогуливаться, высказывать взглядъ свой въ кофейняхъ и читать газеты!.. Все это, мэтръ Жанъ, дѣлаетъ изъ этого города что-то необыкновенное; оно ни на что наше не похоже. Нанси, сравнительно съ Парижемъ, дворецъ, но дворецъ пустой и мертвый; здѣсь же все живетъ.
Несчастные парижане еще не могутъ опомниться отъ голода послѣдней зимы; у большинства изъ нихъ положительно кожа да кости, однакоже не смотря на это они шутятъ; во всѣхъ окнахъ вывѣшены разныя шутовскія объявленія.
Все это привело меня въ восхищеніе, я чувствовалъ себя на настоящей родинѣ. Вмѣсто того, чтобы таскать свой коробъ изъ деревни въ деревню, втеченіи нѣсколькихъ часовъ, здѣсь я нашелъ бы покупателей, такъ сказать, на каждомъ шагу; да и кромѣ того Парижъ городъ истинныхъ патріотовъ. Эти люди, какъ они ни бѣдны, какъ ни жалки, держатся прежде всего за свои права; а потомъ уже думаютъ о другомъ.
У нашего собрата Жака есть сестра, торговка плодами въ улицѣ Булма, подлѣ Пале-Рояля; у нея-то мы и остановилось. Впродолженіи всей дороги, выѣхавъ въ предмѣстье, мы только услышали, что слѣдующую пѣсню:
Vive le tiers état de France!
Il aura la prépondérance
Sur le prince, sur le prélat