На слѣдующій день, 27-го, Мирабо вкратцѣ повторилъ все, что до сихъ поръ произошло, говоря:
"Дворянство не хочетъ соединиться съ нами, чтобы сообща совѣщаться о дѣлахъ. Высшее духовенство упорствуетъ въ желаніи примирить насъ. Я предлагаю послать къ духовенству депутацію чрезвычайно торжественную и многочисленную, чтобы молить его, ради Бога, ради мира, перейти на сторону справедливости и истины, и соединиться съ своими содепутатами въ общей залѣ"..
Все это происходило посреди народа. Толпа окружала васъ, и не стѣснялась хлопать тѣмъ, кто ей нравился.
На слѣдующій день 28-го приказано было устроить перила, чтобы отдѣлять собраніе отъ публики, и въ высшему духовенству была послана депутація, согласно предложенію Мирабо.
Въ этотъ же день мы получили письмо отъ короля: "Его Величеству было донесено, что недоразумѣнія между тремя сословіями, по поводу общаго для всѣхъ сословій засѣданія, еще существовали. Король съ грустью и даже съ безпокойствомъ смотрѣлъ на собраніе, созванное имъ, которое предавалось пагубному бездѣйствію. По этому случаю онъ предлагалъ комиссарамъ, назначеннымъ тремя сословіями, вновь собраться и разбирать дѣло въ присутствіи хранителя печати и комиссаровъ, которыхъ назначитъ самъ его величество съ тою цѣлію, чтобы получать особенныя свѣденія о томъ, какія будутъ приняты мѣры для примиренія, и чтобы быть въ состояніи непосредственно содѣйствовать столь желаемому соглашенію".
Казалось будто мы -- депутаты общинъ -- были причиною шестинедѣльнаго бездѣйствія общаго собранія; что мы, а не другіе, хотѣли дѣйствовать особнякомъ, и защищали старыя привиллегіи, противныя правамъ народа!
Его величество принималъ насъ за дѣтей.
Многіе депутаты говорили противъ этого письма, и между прочимъ Камюсъ. Они говорили, что новыя конференціи совершенно безполезны, что дворянство не захочетъ уступить, что, кромѣ того, общины не должны соглашаться быть подъ надзоромъ хранителя печати, который естественно держалъ бы сторону дворянъ! что наши комиссары будутъ передъ комиссарами короля, какъ подсудимые передъ судьями, заранѣе рѣшившимися ихъ осудить; и что можетъ случиться тоже, что случилось въ 1789 году: въ то время король также предложилъ успокоить умы, и дѣйствительно успокоилъ ихъ постановленіемъ совѣта.
Многіе изъ депутатовъ думали тоже самое, они считали это письмо настоящей ловушкой.
Не смотря на это, на другой день, 29-го "для того чтобы употребить всѣ средства къ примиренію", депутаты третьяго сословія подали королю самый вѣрноподданный адресъ, въ которомъ, благодаря его за его доброту, добавили, что комиссары третьяго сословія готовы снова начать свои совѣщанія съ комиссарами духовенства и дворянства. Но въ слѣдующій понедѣльникъ, 1-го іюня, когда Рабо де-Сентъ Этьенъ, одинъ изъ нашихъ комиссаровъ, явился объявить намъ, что министръ Неккеръ предлагалъ имъ согласиться на отдѣльныя засѣданія по сословіямъ, и во всѣхъ сомнительныхъ случаяхъ обращаться къ рѣшенію совѣта, намъ пришлось сознаться, что Камюсъ былъ правъ:-- король самъ былъ противъ общихъ засѣданій; онъ желалъ имѣть три отдѣльныя собранія вмѣсто одного; онъ держалъ сторону духовенства и дворянства противъ третьяго сословія!-- Намъ оставалось надѣяться только на свои собственныя силы.