Разумѣется, добрый король нашъ ничего этого не подозрѣвалъ; при его спокойномъ добродушномъ характерѣ, ему трудно было проникнуть эту интригу привиллегированныхъ.
Въ три четверти осьмаго мы вышли изъ дома. Подойдя въ залѣ Меню, мы увидали человѣкъ сто депутатовъ, собравшихся на площадкѣ и Бальи, нашего президента посреди ихъ. Надо мнѣ описать вамъ этого достойнаго человѣка. Онъ до сихъ поръ еще не выдавался изъ множества другихъ, но мы его выбрали потому, что онъ славился, какъ человѣкъ очень ученый и честный. Ему лѣтъ пятьдесятъ или пятьдесятъ пять, лицо у него продолговатое, и выраженіе достойное и твердое. Онъ никогда не спѣшитъ; долго слушаетъ и всматривается прежде, чѣмъ на что рѣшится; но разъ рѣшившись, онъ уже не отступаетъ.
Съ разныхъ сторонъ сходились и другіе депутаты. Ровно въ девять часовъ мы подошли къ залѣ собранія; г. Бальи и два секретаря шли впереди. Около дверей ходило нѣсколько французскихъ гвардейцевъ. Лишь только мы подошли, какъ явился офицеръ и вышелъ намъ на встрѣчу; между нимъ и г. Бальи произошло горячее преніе. Я стоялъ не на столько близко, чтобы могъ слышать разговоръ, но тотчасъ же раздался говоръ, что насъ не пускаютъ въ залу. Офицеръ -- графъ де-Вертанъ -- чрезвычайно учтивый, извинялся, что не можетъ насъ впустить. Мы задыхались отъ негодованія. Черезъ двадцать минутъ,-- собраніе было почти все въ сборѣ; и такъ какъ, не смотря на свою вѣжливость, графъ все-таки не пропускалъ насъ, то многіе изъ депутатовъ стали протестовать силою; и потомъ всѣ мы въ безпорядкѣ пошли по большой аллеѣ до рѣшетки. Одни кричали, что надо отправиться въ Марли, чтобы устроить засѣданіе передъ окнами замка; другіе, что король хочетъ повергнуть націю въ ужасы междоусобной войны, произвести въ странѣ голодъ, и что ничего подобнаго не видано въ царствованіе самыхъ ужасныхъ деспотовъ Людовика XI, Ришелье и Мазарини.
Половина Версаля принимала участіе въ нашемъ негодованіи; народъ, мужчины и женщины окружали насъ и слушали.
Г. Бальи удалился часовъ въ десять; никто не зналъ, что съ нимъ сталось, когда три депутата пришли объявить намъ, что президентъ досталъ бумаги изъ залы засѣданія съ помощью комиссаровъ, сопровождавшихъ его, перешелъ въ большую залу, гдѣ играютъ обыкновенно въ мячъ, въ улицѣ Сен-Франсуа,-- почти напротивъ моей квартиры,-- и что въ залѣ этой можно устроить засѣданіе.
Такимъ образомъ мы отправились подъ прикрытіемъ народа въ залу Же-де-помъ, спустились по улицѣ, идущей сзади вдоль той части замка, которую называютъ общей офиціантской, и около полудня вошли въ старое зданіе. Оскорбленіе, нанесенное намъ, ясно показывало, что дворянство и епископы устали щадить васъ; что намъ можно было ждать другихъ дерзостей, и надо было принять мѣры не только для того, чтобы упрочить исполненіе возложеннаго на насъ порученія, но и для спасенія нашей собственной жизни... Эти несчастные, привыкшіе употреблять только силу, не знали другого закона; къ счастію, мы были не далеко отъ Парижа, это растраивало ихъ намѣренія...
Но станемъ продолжать.
Зала Жё-де-помъ четырехугольная, вышиною футовъ въ тридцать пять, вымощенная большими плитами, безъ стоекъ, безъ поперечныхъ балокъ, и съ потолкомъ изъ большихъ дубовыхъ досокъ. Свѣтъ проникаетъ въ нее черезъ нѣсколько окомъ, устроенныхъ весьма высоко, что придаетъ залѣ мрачный видъ. Вокругъ идутъ узкія галлереи изъ досокъ, и чтобы войти въ этотъ сарай, похожій на хлѣбный крытый рынокъ, вѣроятно существующій уже давно, надо пройти по этимъ галлереямъ. Во всякомъ случаѣ, для дѣтской игры не строятъ зданія изъ цѣльныхъ камней. Тамъ не было ни стульевъ, ни столовъ, за ними пришлось ходить въ сосѣдніе дома. Хозяинъ залы маленькій плѣшивый человѣчекъ, казалось, былъ доволенъ оказанной ему честью. Посреди залы поставили столъ и вокругъ нѣсколько стульевъ. Всѣ присутствующіе стояли. Галлереи были полны народа.
Тутъ Бальи, вставъ на стулъ, началъ засѣданіе, напомнивъ намъ обо всемъ только-что случившемся, потомъ онъ прочелъ намъ два письма маркиза де-Брезе, церемоніймейстера, въ которыхъ маркизъ сообщалъ ему приказаніе прекратить наши собранія до королевскаго засѣданія. Въ обоихъ письмахъ говорилось объ одномъ и томъ же, только во второмъ письмѣ было прибавлено, что приказаніе это положительное. Потомъ Бальи предложилъ намъ обсудить, что надо предпринять
Я думаю, мэтръ Жанъ, безполезно объяснять вамъ наше волненіе; когда представляешь себѣ великую націю, и видишь эту оскорбленную націю въ своей собственной особѣ; когда вспомнишь, что терпѣли отцы наши отъ сословія чужестранцевъ, которое въ теченіи сотенъ лѣтъ жило на нашъ счетъ, и старалось удержать насъ въ рабствѣ; когда, кромѣ того, вамъ нагло напомнили нѣсколько дней тому назадъ, что изъ милости они на минуту забыли свое превосходство, какъ "наслѣдниковъ нашихъ гордыхъ завоевателей, надъ, скромнымъ потомствомъ побѣжденныхъ!" и когда, наконецъ, видишь, что они посредствомъ хитрости и нахальства хотятъ продолжать надъ нами и надъ нашими дѣтьми ту же систему, тогда, чтобы не заслужить вполнѣ это отвратительное обхожденіе, готовъ пожертвовать всѣмъ, чтобы поддержать свои права и сбить гордость людей, унижающихъ насъ.