Утромъ, вставъ съ постели и открывъ ставни, я увидѣлъ, что погода отвратительная; дождь еще не шелъ, но небо все было сѣрое. Несмотря на это улица кишѣла народомъ. Черезъ нѣсколько минутъ къ завтраку пришелъ дядя Жераръ, послѣ него и священникъ Жанъ. Мы были одѣты въ парадныхъ платьяхъ, какъ въ день нашего перваго собранія. Что значило это королевское засѣданіе? Что имъ надо было сказать намъ? Уже за день передъ этимъ извѣстно было, что швейцарцы и французскіе гвардейцы стояли на готовѣ Кромѣ того въ городѣ ходилъ слухъ, что къ Версалю подходятъ шесть полковъ. Во время завтрака мы слышали, какъ патрули ходили взадъ и впередъ по улицѣ Сен-Франсуа. Жераръ думалъ, что хотятъ устроить переворотъ, т. е., государственный переворотъ, чтобы заставить насъ вотировать деньги, а потомъ разослать по домамъ.
Священникъ Жанъ говорилъ, что этимъ они точно требуютъ отъ насъ жизни или кошелька, и что король, несмотря на свою привязанность къ королевѣ и въ графу д'Артуа, неспособенъ сдѣлать такую вещь, и что онъ никогда на это не согласится. Я былъ одного съ нимъ мнѣнія. Что же касается до цѣли королевскаго засѣданія, то я, подобно другимъ, не могъ понять ея. Мнѣ приходило въ голову только одно, что насъ хотятъ попугать. Но все равно, скоро мы узнали, что намъ дѣлать.
Въ девять часовъ мы отправились. Всѣ, улицы были уже запружены народомъ, патрули ходили взадъ и впередъ, вся толпа -- буржуа, работники и солдаты -- двигалась съ озабоченнымъ видомъ, всѣ чего-то опасалась.
Когда мы подходили, сталъ накрапывать дождь, за которымъ можно было ожидать ливня. Я шелъ впереди и торопился. Человѣкъ сто депутатовъ третьяго сословія стояли у дверей, на большой аллеѣ; ихъ не впускали въ дверь, въ которую между тѣмъ свободно входили дворянство и духовенство. Въ то время, какъ а подходилъ,-- какой-то господинъ, въ родѣ лакея, вышелъ сказать депутатамъ третьяго сословія, чтобы они входили съ улицы Шантье во избѣжаніе давки и безпорядка.
Маркизъ де-Брезе съ трудомъ размѣстившій всѣхъ насъ въ первое собраніе всѣхъ сословій, кажется, своевольно прибѣгнулъ къ этой мѣрѣ.
Злость въ насъ кипѣла, но не смотря на это, всѣ мы поспѣшили отправиться къ дверямъ съ улицы Шантье, думая, что онѣ открыты, тѣмъ болѣе что дождь сталъ усиливаться. Но господинъ маркизъ не размѣстивъ еще по своему усмотрѣнію двухъ первыхъ сословій и поэтому задняя дверь еще была заперта. Намъ пришлось бѣжать на лѣво, подъ какой-то навѣсъ, въ то время, какъ дворяне и епископы входоли не торопясь по большой парижской аллеѣ. Господину церемоніймейстеру нечего было съ нами стѣсняться, онъ находилъ весьма естественнымъ, что мы ждемъ, тѣмъ болѣе, что мы были тутъ только для формы. Что такое представители народа? Что такое третье сословіе? Чернь! Такъ вѣроятно думалъ г. маркизъ, и если крестьяне и мѣщане, въ родѣ меня, съ трудомъ переваривали эти оскорбленія, наносимыя намъ ежедневно, то можете себѣ представать ярость дворянина, въ родѣ Мирабо; волосы становились у него дыбомъ на головѣ, его мясистыя щеки дрожали отъ гнѣва. Дождь шелъ ливнемъ. Два раза президенту нашему было отказано, потому что г. маркизу нужно было размѣстить еще высокопоставленныхъ особъ. Мирабо видя это, страшнымъ голосокъ сказалъ Бальи, указывая на депутатовъ третьяго сословія:
-- "Господинъ президентъ, ведите народъ къ королю!".
Наконецъ въ третій разъ Бальи подошелъ къ двери и постучалъ въ нее, г. маркизъ явился самъ, вѣроятно, окончивъ свое трудное дѣло. Да, мэтръ Жакъ, этотъ господинъ можетъ похвалиться, что послужилъ двору! Нашъ президентъ объявилъ ему, что если двери не отворятся, то третье сословіе уйдетъ. Послѣ этого она открылась настёжъ и нашимъ взорамъ представилась зала, убранная, какъ въ первый день королевскаго засѣданія; на разукрашенныхъ скамейкахъ дворянства и духовенства, сидѣли депутаты великолѣпно разодѣтые, а мы между тѣмъ входили вымокшіе отъ дождя. Нѣкоторые депутаты дворянства и духовенства хохотали, глядя, какъ мы садились и казалось, были совершенно довольны нашимъ униженіемъ.
Но такія вещи, даромъ не проходятъ!
Итакъ, мы сѣли, и почти въ тоже время съ другого конца залы показался король, окруженный принцами крови, герцогами и порами, капитанами гвардіи и нѣсколькими тѣлохранителями. Съ нашей стороны не слышалось ни одного возгласа: -- "да здравствуетъ король!" Тишина водворилась не медля и король сказалъ: "что онъ полагалъ, что сдѣлалъ все для блага народа, и казалось, намъ Предстояло только окончить, его работу, но что впродолженіи двухъ мѣсяцевъ мы не могли сговориться относительно предварительныхъ нашихъ дѣйствій о онъ считаетъ своимъ долгомъ прекратить эти пагубныя распря. Вслѣдствіе чего, онъ объявитъ намъ свою волю".