-- Но, вскричалъ, мэтръ Жанъ, развѣ не отвратительно поступать такъ съ депутатами третьяго сословія, какъ поступили принцы и дворяне.
-- Что же дѣлать, отвѣчалъ священникъ,-- гордость ниспровергла самого сатану въ пропасть! Гордость тотчасъ же ослѣпляетъ тѣхъ, въ кого она вселится и увлекаетъ на несправедливыя и безразсудныя дѣла. Но здравому смыслу можно теперь сказать, что первые стали послѣдними, а послѣдніе первыми. Богъ знаетъ, чѣмъ все это кончится! А мы, друзья мои, станемъ исполнять наши христіанскія обязанности.
Всѣ его слушали.
Священникъ Кристофъ и братъ его молча ушли.
А теперь и я остановлюсь на нѣкоторое время.
Наступили затѣмъ ужасныя дѣла, битвы на улицахъ, эмиграція, арестованіе короля, война въ Шампаніи, всеобщее возстаніе; республика: Дантонъ, Робеспьеръ, Маратъ; вся Европа возстаетъ противъ насъ, голодъ, междоусобная война, терроръ... и столько другихъ ужасныхъ и грандіозныхъ происшествій!
Что могу сказать я вамъ! Мнѣ надо отдохнуть, а потомъ уже продолжать разсказъ. Я соберу свои воспоминанія, а послѣ, если Богу будетъ угодно, мы еще разъ поговоримъ.
"Дѣло", NoNo 4--8, 1868