Люди были худы, щодущны; платье переходило въ наслѣдство отъ бабушки къ внучкѣ, а сапоги дѣда доставались внуку. Улицы -- безъ мостовыхъ, ночью -- ни одного фонаря; крыши -- безъ жолобовъ; маленькія оконца въ продолженія 20 лѣтъ затягивались бумагой. И среди всей этой бѣдности, представьте себѣ судью въ черной тогѣ, поднимавшагося на лѣстницу городской думы; молодыхъ офицеровъ, дворянъ, прогуливающихся въ маленькой трехуголкѣ, бѣломъ мундирѣ, съ саблею на боку; капуциновъ съ длинными грязными бородами, въ грубыхъ шерстяныхъ одеждахъ, безъ рубашки и съ краснымъ носомъ, идущихъ толпами въ монастырь, гдѣ теперь помѣщается коллегія. Я вижу все это такъ живо, какъ будто бы это происходило вчера и говорю себѣ: какое счастье, что и для насъ бѣдняковъ, въ особенности крестьянъ, наконецъ настало освобожденіе! Потому что, если нищета была велика въ городѣ, то въ деревнѣ она превосходила все, что можетъ представить воображеніе. Крестьяне кромѣ тѣхъ повинностей, какія несли горожане, обложены были еще многими спеціально для нихъ придуманными. Въ каждой лотарингской деревнѣ существовала помѣщичья или монастырская ферма; вся хорошая земля принадлежала ей. На долю же крестьянъ оставалась поплоше, а въ иныхъ мѣстахъ даже совсѣмъ дурная.
Къ тому же бѣдные крестьяне, на своей землѣ, не могли распоряжаться сѣвооборотомъ: луга должны были всегда оставаться лугами, пашня пашнею. Если крестьянинъ обращалъ свои поля въ луга, онъ лишалъ священника десятины; если вспахивалъ лугъ,-- уменьшалъ выгонъ; если сѣялъ клеверъ на паровомъ полѣ, то не могъ запретить пастись на немъ монастырскому или помѣщичьему стаду. Земля его истощалась фруктовыми деревьями, сборъ съ которыхъ продавался ежегодно въ пользу помѣщика или аббатства; крестьянинъ не могъ уничтожать эти деревья, и даже обязанъ былъ насаждать новый, если старыя почему нибудь погибали. Тѣнь отъ нихъ, убытки причиняемые сборомъ плодовъ, трудность пахать землю, перерѣзанную корнями,-- стоили ему большихъ потерь.
Кромѣ того помѣщикъ имѣлъ право охоты на всѣхъ земляхъ; онъ могъ проѣзжать по полямъ, портить жатву во всякое время года, а крестьянинъ, убившій хоть одну штуку дичи, даже на собственномъ полѣ,-- рисковалъ попасть въ каторжную работу.
Помѣщики и аббатства имѣли кромѣ того право выгонять скотъ на пастбище часомъ раньше крестьянъ. Крестьянскій скотъ питался такимъ образомъ остатками корма и погибалъ. Помѣщичья или монастырская ферма имѣла право содержать голубятню; безчисленное множество голубей покрывало поля. Надо было сѣять двойное количество конопли, гороху, вики, чтобъ надѣяться на сборъ.
Кромѣ того, каждый отецъ семейства обязанъ былъ представить помѣщику въ теченіе года пятнадцать четвериковъ овса, десять цыплятъ и двадцать четыре яйца. Онъ обязанъ былъ работать на него три дня за себя, три дня за каждаго сына, и три дня за каждую лошадь или телѣжку. Онъ обязанъ былъ, косить лугъ вокругъ замка, сушить сѣно и отвозить его въ овинъ по первому звуку колокола, подъ страхомъ штрафа въ пять грошей за малѣйшую неисправность. Онъ обязанъ былъ возить камни и лѣсъ, необходимый для поправки фермы или замка. Помѣщикъ выдавалъ ему въ рабочій день ломоть хлѣба и чеснокъ.
Вотъ что называлось барщиной.
Я бы не кончилъ, если бы сталъ говорить объ общей печи, мельницѣ, давильнѣ, куда обязана была отправляться вся деревня, чтобы печь, молоть, давить виноградъ, разумѣется, за извѣстную плату; о палачѣ, который имѣлъ право на шкуру всякаго умершаго животнаго, и наконецъ о десятинѣ, хуже которой нельзя ничего представить, потому что приходилось отдавать и безъ того жирнымъ аббатамъ одинадцатый снопъ, когда и безъ того крестьяне кормили столькихъ монаховъ, канониковъ, кармелитовъ, капуциновъ и нищенствующихъ всѣхъ орденовъ; я бы никогда не кончилъ, заговоривъ о всѣхъ налогахъ, которые угнетали тогда сельское населеніе.
Можно было подумать, что помѣщики и монастыри задались желаніемъ истребить несчастныхъ крестьянъ!
Но мѣра еще не исполнилась!
Пока наша страна оставалась подъ суверенною властью герцоговъ, права его свѣтлости, помѣщиковъ, аббатствъ, пріорствъ, женскихъ и мужскихъ монастырей, достаточно тяготѣли надъ крестьянами; но послѣ смерти Станислава и присоединеніи Лотарингіи къ Франціи, пришлось прибавить къ нимъ королевскую подать,-- но только съ земли крестьянской, потому что дворяне и духовенство не платили этой подати -- налогъ на соль и на табакъ, отъ которыхъ были также избавлены помѣщики и духовенство.