-- Молчите, злой вы человѣкъ, всѣ ваши философы не стоятъ одной строчки евангелія.
-- Евангеліе! вскричалъ Шовель,-- Но развѣ мы, кальвинисты, не руководимся во всемъ этой священной книгой?
-- Да, да, сказалъ Матернъ -- вы мужественные люди... мы знаемъ это хорошо, Шовель; но всякое дѣло имѣетъ и свою оборотную сторону.
Потомъ обратившись къ Маргаритѣ и ко мнѣ, и просовывая между нами спою толстую ногу, онъ прибавилъ нѣжнымъ голосомъ:
-- Дѣти мои, дайте мнѣ мѣсто.
Мы раздвинулись. Отецъ Кристофъ усѣлся и принялся за ѣду. Пока онъ ѣлъ супъ, я изъ подлобья разсматривалъ его большіе сѣрые глаза, курчавые волосы и огромныя руки. Онъ казался мнѣ страшилищемъ и я съ нервной дрожью слѣдилъ за его движеніями.
Но все-таки, отецъ Кристофъ былъ отличнѣйшій человѣкъ. Вмѣсто того чтобъ жить спокойно доходами съ десятины и откладывать въ завѣтный сундучокъ про черный день, какъ это дѣлало большинство изъ его товарищей, онъ постоянно работалъ и заботился только о томъ, чтобы принести пользу другимъ. Зимой онъ содержалъ сельскую школу и самъ училъ ребятишекъ, а лѣтомъ, когда его ученики водили скотъ на пастбище, онъ цѣлыми днями точилъ изъ камня и дерева изображенія святыхъ и дарилъ ихъ бѣднымъ церквямъ, которыя не имѣли средствъ покупать образа.
Мой хозяинъ и Маторнъ были изъ одной деревни. Они крѣпко любили другъ друга и были большими друзьями.
-- Кристофъ, воскликнулъ крестный, покончившій уже съ супомъ.-- Когда ты откроешь свою школу?
-- Не позже будущей недѣли, отвѣчалъ священникъ.-- Поэтому я и выѣхалъ изъ дому. Я ѣду въ Пфальцбургъ для покупки книгъ и бумаги. Я думалъ открыть школу 20 сентября, но надо было окончить св. Петра для обершвиллерскаго прихода, который къ тому времени долженъ былъ исполнить передѣлку церкви. Я обѣщалъ сдѣлать къ открытію и считалъ обязанностію сдержать свое слово.