Пришлось войти и выпить.
Старая Урсула подавала все, что спрашивали, вино, водку, сыръ. Но мнѣ было некогда, да и эта нора, полная солдатъ и рекрутъ, которые курили, кричали и пѣли всѣ вдругъ, не нравилась мнѣ. Съ нами былъ маленькій Жанъ-Крыса, нашъ же бараканецъ,-- онъ пилъ также на счетъ солдата. Двое или трое старыхъ солдатъ ветерановъ, съ косичкой на затылкѣ, стояли у стола, подбоченясь и съ трубкою въ зубахъ. Трудно представить себѣ что и я будь грязнѣе, истасканнѣе и испитѣе ихъ. Они говорили Николаю ты, и онъ въ свою очередь, говорилъ имъ также ты. Я подмѣтилъ, какъ они подмигнули два или три раза товарищу Николая, а когда Николай требовалъ что нибудь, всѣ смѣялись и кричали:
-- Ха, ха, ха! Такъ, такъ! Ха, ха, ха.
Я не понималъ, что это значитъ, это меня тѣмъ болѣе удивляло, что платилъ постоянно солдатъ.
Пробили сборъ въ казармахъ инфантеріи; солдаты швейцарскаго полка Шенау бросились бѣгомъ; они замѣняли съ нѣкоторыхъ поръ полкъ Бри. Всѣ Швейцарцы были въ красныхъ мундирахъ, подобно тому, какъ всѣ французскіе солдаты въ бѣлыхъ, но старые солдаты, безсрочные, какъ ихъ называли, не принадлежали ни къ какому полку; они не тронулись изъ трактира.
Двоюродный братъ хозяина Жана спросилъ меня, сколько мнѣ лѣтъ?
Я сказалъ, что пятнадцать, и онъ болѣе не говорилъ со мною.
Николай принялся пѣть, а я, видя, что въ трактиръ набирается все больше и больше народу и становится душно, взялъ свой мѣшокъ и поспѣшилъ въ Бараки.
Это происходило наканунѣ того дня, когда нужно было подписать бумагу у мэра. Но Николай не вернулся ночевать. Отецъ очень безпокоился, въ особенности послѣ того, какъ я разсказалъ, что видѣлъ.
-- Ничего, молодежи нужно повеселиться, говорила мать.-- Николаю нельзя будетъ дѣлать каждый день что захочется, пусть воспользуется случаемъ, тѣмъ болѣе, что платятъ другіе.