-- Да, вполнѣ увѣренъ.
-- Мы не должны больше работать на Робэна?
-- Нѣтъ, матушка.
-- Прочитай-ка, я еще послушаю.
Всѣ наклонялись надъ моимъ плечомъ, слушая съ разинутыми ртами, и когда я прочелъ наконецъ: "уплачено", они принялись скакать, какъ дикари.
-- Коза не станетъ больше раззорять насъ. Это хорошо, восклицала мать.-- Сколько мы проработали изъ-за нее...
Нѣсколько времени спустя, Робэнь остановился у нашей избы, чтобъ узнать, не нужно ли намъ еще денегъ; мать схватила вилу, и бросилась на него, какъ бѣшеная, крича:
-- А! ты хочешь, чтобы мы опять работали на тебя! Погоди-ка!
Она бы порядкомъ отдѣлала его, если бы онъ, несмотря на толщину, не бросился бѣжать со всѣхъ ногъ изъ деревни. Въ какое безвыходное положеніе были поставлены тогда люди, если честнѣйшіе изъ нихъ, выведенные изъ терпѣнія, могли рѣшаться на подобные поступки! Ростовщики постоянно кончаютъ дурно: имъ бы слѣдовало не забывать, что и низко поставленный народъ, часто быстро поднимается и сводитъ свои счеты, всегда непріятные для мучителей, подобныхъ ростовщикамъ. Не разъ въ моей жизни мнѣ приходилось видѣть, что жандармы были безсильны охранить этихъ грабителей. Пусть они подумаютъ объ этомъ хорошенько. Я даю имъ добрый совѣтъ. Я пишу эту исторію главнымъ образомъ для крестьянъ, но она можетъ быть полезна и не имъ однимъ.
Между тѣмъ, все шло своимъ чередомъ, ярмарки смѣняли одна другую, налоги платились но прежнему; народъ бѣднѣлъ, капуцины продолжали свои сборы, солдаты ходили на ученье, сопровождавшееся внушеніемъ сабельными ударами; каждую пятницу, я отправлялся въ городъ купить соли и былъ свидѣтелемъ, какъ старыхъ солдатъ били безбородые юнкера! Съ тѣхъ поръ прошло много времени, а я и теперь дрожу отъ негодованія, вспоминая объ этихъ ужасахъ!