Разберите-ка, что сдѣлали наши депутаты 89 года и что дѣлаютъ теперешніе; вы увидите, что лучше: имѣть ли своими представителями крестьянъ, которыхъ выбираешь потому, что знаешь ихъ за способныхъ и дѣльныхъ, или людей, которыхъ принимаешь по рекомендаціи префекта? Понятное дѣло, что депутаты должны стоять за тѣхъ людей, которые выбираютъ ихъ; это говоритъ самый простой здравый смыслъ. Представьте же вы себѣ, что черезъ посредство своихъ чиновниковъ король Людовикъ XVI назначилъ бы самъ своихъ депутатовъ третьяго сословія, Что бы изъ этого вышло? Эти депутаты никогда не осмѣлились бы перечить правительству, которое дало имъ мѣста; они нашли бы прекраснымъ все, чего пожелало бы правительство, и мы еще до сихъ поръ гибли бы отъ нищеты.
Нечего и описывать вамъ радость и восторгъ народа, когда разнеслась вѣсть, что собраніе генеральныхъ штатовъ состоится, потому что у многихъ все-таки копошилось сомнѣніе. Насъ ужь столько разъ обманывали, что мы и вѣрить ничему не смѣли; но на этотъ разъ замять дѣло было невозможно.
Въ тотъ же день, около пяти часовъ вечера, мы съ крестнымъ работали на кузницѣ, а на душѣ у насъ былъ праздникъ. Крестный ежеминутно восклицалъ, раскаляя желѣзо на огнѣ:
-- Ну, Мишель, и мы съ тобой дожили наконецъ до генеральныхъ штатовъ,-- и его полное лицо сіяло радостью.
На это я отзывался, смѣясь:
-- Да, хозяинъ, дѣло идетъ наладъ!
И молотки опять скакали безъ устали; сердечная радость придаетъ необыкновенныя силы.
А на дворѣ стояла грязь, которой ужь давнымъ давно никто не запомнитъ; снѣгъ таялъ, бѣжала вода, размывая навозныя кучи и заливая погреба. Женщины то и дѣло выходили на улицу, и отводили ее сильными размахами метлы. Бѣда бѣду родитъ: справивши королевскую службу, господскую и монастырскую барщину, никому и въ голову не приходило вымостить деревенскую улицу, всякій бывалъ радъ-радехонекъ отдохнуть и жить въ грязи.
Вдругъ передъ нашей кузницей остановились съ величавымъ видомъ дѣдушка Жакъ Летюмье, Николай Кошаръ, Клодъ Борэ, Готье Куртуа, пять-шесть стариковъ изъ Бараковъ; на нихъ были старые сѣрые кафтаны и большія поярковыя шляпы въ видѣ лепешекъ, которыя они сняли, какъ будто собираясь соблюдать всякія церемоніи.
-- А, это вы, Летюмье, закричалъ дядя Жанъ,-- и вы, Борэ; коего же чорта вы тамъ стоите?