Онъ смѣялся, другіе же въ это время были серьезны, и долговязый Летюмье, согнувшись въ три погибели, чтобы войти въ низкую дверь, сказалъ густымъ голосомъ, на подобіе разнощиковъ горшечныхъ товаровъ:
-- Наше вамъ почтенье, дядя Жанъ Леру; мы имѣемъ нѣчто сообщить вамъ.
-- Мнѣ?
-- Да, вамъ именно! хотимъ потолковать о выборахъ.
-- А, а, прекрасно! милости просимъ! Чтожь вы тамъ въ грязи?
И всѣ вошли одинъ за другимъ. Намъ было страшно тѣсно въ маленькомъ четырех-угольномъ помѣщеніи. Всѣ смѣялись и думали, съ чего бы начать рѣчь, но дядя Жанъ сказалъ имъ?
-- Ну-же, чего вамъ? О чемъ вы хотите меня спросить. Не стѣсняйтесь: если только дѣло возможное вы вѣдь меня знаете!
-- Вотъ въ чемъ дѣло, сказалъ дровосѣкъ Кошаръ;-- извѣстно ли вамъ, что всѣ трое Баракъ подаютъ голоса вмѣстѣ въ городѣ?
-- Да.... ну, такъ что же?
-- А то, что въ Баракахъ двѣсти трубъ; мы можемъ выбрать двухъ депутатовъ.