Прежде всего вамъ надо знать, что въ этотъ апрѣль мѣсяцъ, выборные наши, которымъ поручено было составить протоколъ о нашихъ жалобахъ и неудовольствіяхъ, собирались въ зданіи уѣзднаго суда въ Лихгеймѣ. Они жили тамъ въ харчевняхъ. Мэтръ Жанъ и Шовель уходили каждый понедѣльникъ утромъ, и возвращалось только по вечерамъ въ субботу; это продолжалось три недѣли.

Можно себѣ представить движеніе въ городѣ въ это время: крикъ, споръ объ отмѣнѣ подушной подати, пошлины съ соли, милиціи, о вотированіи личномъ или по сословіямъ, и о тысячѣ другихъ вещей, которыя прежде и въ голову не приходили. Харчевня наша была полна эльзасцами и лотарингцами; они пили, били кулаками по столу, и сердились какъ волки. Можно было подумать, что они придушатъ другъ друга, а между тѣмъ всѣ они были за одно, какъ и весь вообще народъ; они хотѣли того же, чего и мы, а не будь этого, такъ какое было бы кровопролитіе!

Мы съ Валентиномъ работали въ кузницѣ напротивъ; чинили телѣги, и подковывали лошадей разнымъ проѣзжимъ. Иногда я пробовалъ спорить съ Валентиномъ, потому что онъ считалъ все погибшимъ, если господа и духовенство не одолѣютъ насъ; мнѣ хотѣлось убѣдить его, но Валентинъ такой былъ славный малый, что мнѣ жаль было огорчать его. Впрочемъ его и не занимало общее дѣло, такъ какъ единственнымъ его утѣшеніемъ было -- говорить о своемъ шалашѣ въ лѣсу за Рошъ-Олатомъ, для ловли синицъ. У него также были силки въ пустошахъ и тенета въ прогалинахъ, съ дозволенія господина инспектора Клода Кудрея, которому онъ носилъ отъ времени до времени, въ видѣ благодарности, съ дюжину сѣрыхъ дроздовъ или другихъ пѣвчихъ птицъ. Вотъ что занимало его во время такого великаго переворота, который можно было уже предвидѣть; онъ только и думалъ о прикормѣ и говорилъ мнѣ:

-- Подходитъ время гнѣздиться Мишель: а послѣ этого наступитъ ловля дудкою или свистомъ, а потомъ когда начнетъ зрѣть виноградъ будутъ перелетать дрозды изъ Эльзаса. Годъ начинается хорошо; если погода простоитъ такая хорошая, то мы изловимъ ихъ множество.

Длинная фигура его вытягивалась, онъ улыбался большимъ беззубымъ ртомъ, глаза его дѣлались круглыми; онъ точно видѣлъ уже дроздовъ, попавшихся въ его тенета; а тѣмъ временемъ приготовлялъ петли изъ волосъ, вырываемыхъ имъ изъ хвостовъ всѣхъ лошадей, которыхъ намъ приводили подковывыть. Я же думалъ о великихъ и малыхъ дѣлахъ нашей общины, и въ особенности объ уничтоженіи милиціи, потому что мнѣ предстояло бросать жребій въ сентябрѣ, и потому это интересовало меня болѣе всего остального.

Но случилось все иначе.

Съ нѣкоторого времени, возвращаясь по вечерамъ домой, я заставалъ тетушку Летюмье и дочь ея за пряжей вмѣстѣ съ моей матерью, рядомъ съ отцомъ, Марселиной и маленькимъ Этьеномъ, вязавшими корзинки. Онѣ сидѣли у насъ какъ дома, и просиживали до десяти часовъ. Эти Летюмье были люди богатые для того времени, у нихъ былъ порядочный клочокъ земли; и дочь ихъ Анета, высокая, нѣсколько рыжеватая блондинка, бѣленькая и свѣженькая,-- была добрая дѣвушка. Я часто видѣлъ ее, когда она проходила мимо кузницы съ маленькой шайкой въ рукахъ -- какъ будто за водой на колодецъ,-- и все обертывалась и ласково посматривала на меня. Она носила короткую юбку, и лифъ изъ красной матеріи съ помочами, и съ голыми по локоть руками.

Я видѣлъ это, но не обращалъ ни малѣйшаго вниманія и не подозрѣвалъ ничего. Вечеромъ, видя ее за пряжей, я говорилъ ей что нибудь смѣшное, какія нибудь любезности, какія говорятъ мужчины дѣвушкамъ изъ вѣжливости и по молодости; это такъ естественно, что объ этомъ и не думаешь.

Но вотъ однажды, мать сказала мнѣ:

-- Послушай, Мишель, хорошо еслибы ты сходилъ въ воскресенье потанцовать въ гостинницу, и надѣлъ бы свой плисовый камзолъ, красный жилетъ и серебряную застежку.