Вотъ все, что у меня осталось въ памяти, отъ этого событія.
Имена Жана Леру и Матюрена Шовеля чередовались какъ бой часовъ. Первый сказавшій:-- Николай Летюмѣе и Шовель!-- былъ самъ мэтръ Жанъ. Онъ былъ узнанъ по этимъ словамъ, и судья улыбнулся. Второй сказавшій:-- Жанъ Леру и Летюмье!-- былъ Шовель, котораго тоже узнали. Но королевскій судья давно знаіъ его и не улыбнулся. Помощникъ его Де-жарденъ даже наклонился къ его уху, и началъ что-то говорить.
Я же, не имѣя права вотировать, отошелъ вправо. Скоро Шовель, мэтръ Жанъ и я вышли вмѣстѣ, и съ трудомъ могли пробраться сквозь толпу, и даже внизу, вмѣсто того, чтобы идти на площадь, куда пришли уже миттельбронцы, намъ пришлось пробраться по задамъ черезъ старый рынокъ. Тамъ Шовель тотчасъ же простился съ нами, говоря:
-- До свиданья, вечеромъ въ Баракахъ потолкуемъ.
Ему надо было еще продавать свои книжечки.
Мы, съ мэтромъ Жаномъ, задумавшись воротились домой одни. Народъ еще шелъ, всѣ казались утомленными, но все-таки веселыми. Многіе хлебнули черезъ край и распѣвали, поднимая руки. Отецъ и Валентинъ пришли уже гораздо позже. Намъ бы не мало пришлось ихъ искать.
Въ этотъ самый вечеръ, послѣ ужина, пришли по обыкновенію Шовель и его дочь. У Шовеля въ карманѣ была большая кипа бумагъ; это были рѣчи, произнесенныя утромъ передъ выборами королевскимъ судьей и его помощникомъ въ большой залѣ мэрства, и протоколъ о явкѣ въ судъ духовенства, дворянства и третьяго сословія. Рѣчи были очень хороши; и такъ какъ мэтръ Жанъ удивлялся, что люди, говорившіе такъ хорошо, всегда такъ дурно обходились съ нами, то Шовель, улыбаясь, сказалъ:
-- Впредь надо, чтобы все шло согласно: и слово и дѣло. Эти господа видятъ, что народъ оказался сильнѣе, вотъ они и ломятъ передъ нимъ шапку; но теперь надо еще, чтобы народъ зналъ свою силу и пользовался ею, тогда все пойдетъ по справедливости.
XII.
Теперь мнѣ надо разсказать вамъ одно происшествіе, которое до сихъ поръ волнуетъ меня, какъ только я вспомню о немъ: дѣло идетъ о счастьѣ всей моей жизни.