-- Полно! когда трудишься для пріобрѣтенія своихъ правъ -- ничего не тяжело; а мы добудемъ ихъ, добудемъ!....
Я не смѣлъ болѣе отвѣчать.... Сердце у меня замирало.... Я восхищался Шовелемъ и его дочерью, и превозносилъ ихъ въ душѣ.
Маргарита не казалась болѣе утомленною, она вновь заговорила:
-- Да, тамъ въ Ликсгеймѣ, эти дворяне, да монахи лихо защищались. Но имъ отвѣчали, имъ сказали то, что они заслуживали выслушать. И все это будетъ въ протоколѣ, ничего не будетъ забыто. Король будетъ знать, что мы думаемъ, и народъ тоже. Но только надо посмотрѣть чѣмъ-то кончится собраніе всѣхъ сословій. Батюшка говоритъ, что оно принесетъ пользу; я вѣрю этому. Посмотримъ!... И мы поддержимъ нашихъ депутатовъ; они могутъ положиться на насъ,
Тутъ мы дошли до Баракъ. Я проводилъ Маргариту до ея двери. На дворѣ была уже совсѣмъ ночь. Она вынула изъ кармана большой ключъ, и сказала мнѣ, входя въ домъ:
-- Ну вотъ и еще одинъ день прошелъ!... Покойной ночи, Мишель.
Я простился съ нею.
Дома отецъ и мать ждали меня, и при моемъ входѣ посмотрѣли на меня вопросительно.,
-- Ну? сказала мнѣ матушка.
-- Ну! мы танцовали.