Князю стало досадно и скучно, что он набивается на объяснения и пристает к нему со своими догадками.
-- Вы напрасно беспокоитесь смотреть за мной, барон, -- сказал он учтиво, но холодно: -- я не думаю о женитьбе, и ваши догадки не сбудутся.
-- Бог знает, князь, женщины хитры, -- продолжал навязчивый барон.
-- Может быть, -- отвечал князь сухо.
-- Кто кого перехитрит.
-- Я не знаю, на что вы намекаете, -- сказал князь, -- скажите лучше прямо, кого вы разумеете?
Барон не ожидал прямого вопроса, он смешался и сбился.
-- Я никого не имел в виду, в моих словах нет никаких личностей, да и не может быть; мне некого назвать, но когда все толкуют о вашем состоянии, когда все рассчитывают на него, это что-нибудь да значит.
Князь не отвечал ни слова.
"Неужели на меня все решительно смотрят только, как на выгодного жениха? -- думал он; -- ведь это обидно: неужели в человеке ценят только состояние и выгодное положение?" Но благородный в душе, он прогнал скоро это подозрение и переменил разговор, дав понять барону, что он не захочет открыть ему свое сердце или принять его совет.