-- Вам нельзя ехать сейчас, карета ваша уехала, как это всегда водилось, она теперь уже на дороге в Грачево. Да зачем вам торопиться? Останьтесь: я знаю, что княгиня будет очень рада видеть вас.
-- Что вы со мной сделали? -- сказала Оленька с упреком, не в силах долее скрывать свое беспокойство: -- зачем вы отправили мою карету?
Она села, потому что ноги ее дрожали сильнее прежнего. Юлия Федоровна подошла к ней и взяла ее за руку; рука ее была совсем холодна.
-- О чем же вы беспокоитесь? -- сказала она тихонько ласковым голосом: -- Зачем вам уезжать? Разве вы не хотите видеть князя?
Оленька с удивлением и испугом взглянула на нее, но не могла ничего выговорить.
-- Неужели вы не хотите встретиться с ним, дать ему взглянуть на вас, поговорить с вами? Ему так хочется вас видеть, -- прибавила она тихонько.
-- Юлия Федоровна, что с вами? Я вас не понимаю, что вы говорите? Перестаньте, -- проговорила Оленька, между тем как разнородные чувства кипели и боролись в ее груди при этих вкрадчивых словах.
-- Вас все любят, я знаю, что княгиня вас полюбила как родную дочь, и князь вас любит, я это знаю. В вас, верно, многие влюблены, но так, как он, любить не всякий может: у него такое привязчивое сердце. Неужели вам вовсе не жаль его?
-- Ради Бога, Юлия Федоровна, перестаньте, зачем вы мне это говорите, я не хочу вас слушать, я не хочу этого знать, все это вы только вообразили себе, -- проговорила Оленька в страшном волнении и стараясь победить это чувство и прервать этот разговор.
Но Юлия Федоровна ее не слушала.