-- Никого чужих.
-- Из родных княгини есть кто-нибудь?
-- Гостей нет, только князь Юрий Андреевич приехал нынче из Андреевки, мы его не ждали вовсе, княгиня даже испугалась, когда ей доложили.
Оленька чуть не вскрикнула при этой новости. Она ухватилась обеими руками за стул, чувствуя, что ноги ее дрожат и подкашиваются. Она потерялась совершенно при мысли, что он здесь рядом, что ежеминутно может он войти, и что она не в силах будет скрыть от него свое волнение.
-- Зачем же вы мне не сказали этого прежде, как только я приехала? -- сказала, наконец, Оленька, стараясь говорить хладнокровно: -- я не хочу беспокоить княгиню. Я понимаю, что она захочет провести вечер с сыном, посторонние люди тут совсем некстати. Я лучше уеду. Пожалуйста, скажите княгине, что я приеду в другое время. -- И она сделала шаг к двери.
-- Нет, уж не уезжайте не видавши ее: она ждала вас весь день нынче, и не простит мне, что я не сумела уговорить вас остаться.
-- Она ждала меня прежде, она не знала, что ее сын приедет, а теперь ей не до гостей, она так давно не видала князя, я не хочу мешать ей; поверьте, она и не заметит, что я не приехала, и не вспомнит, что приглашала меня.
-- Вы не помешаете, вы не то, что другие, чужие; вы никогда не можете быть лишней: княгиня вас так любит. Надежда Николаевна теперь скоро уедет, и тогда вы увидите княгиню: с князем ведь вы знакомы...
-- Нет, Юлия Федоровна, извините меня перед ней, я уеду, -- сказала Оленька решительно: -- пойдемте, я думаю, что еще моя карета не успела уехать, я приеду в другой раз.
Она опять пошла к двери, но старушка остановила ее словами: