-- Что это со мной сделалось? Я влюбился, кажется, в нее? -- сказал он себе, наконец, будто опомнившись.
Мысль о любви чистой и искренней, -- любви, которую может внушить только прекрасная девушка, представлялась ему светлой картиной счастья; что-то шепнуло ему даже, что он будет любим. С минуту он мечтал, как может мечтать одна молодость, с минуту только, потом рассудок заговорил, и светлые видения разнеслись, исчезли, как исчезали в эту минуту, как будто тая, легкие облака, гонимые ветром мимо месяца. Княгиня, ее обхождение с ним, все что говорилось и думалось в ее обществе, пришло ему в голову разом. Он вспомнил, как далеко от него поставила жизнь Оленьку, и понял несбыточность своей мечты.
"Я просто нынче с ума сошел", -- проговорил он, положив цветок на окно и колеблясь, не бросить ли его вон; но одумался, взял его назад и положил в книгу; потом запер свою комнату и сошел вниз. Люди спали уже и не заметили его, он вышел в сад, раза два обошел его скорыми шагами, но и тут ему не было довольно воздуха и простора. Сад был тенистый, обсаженный со всех сторон; к тому же упоительный запах цветов слишком сильно действовал на его нервы. Он вышел в беседку, спустился через вал и канаву, и потом к реке. Долго ходил он по полю, глядя, как тихо текла река, вся серебряная от месяца, отражая звезды небесные и не останавливая своего ровного течения ни на секунду. Мысли его, как бы уносимые ее течением, неслись, не останавливаясь, вперед, ровнее и тише, но грустнее, по мере того, как утихала их тревога. Неверский был человек с твердым характером, ему надо было разом переломить себя. Он решился бороться всеми силами с возникающим в груди его чувством. В первый раз, в эту минуту, ему приходилось истинно и глубоко скорбеть о невыгоде своего положения; в первый раз в нем возникло что-то похожее на ропот.
Было поздно, и месяц высоко взошел на ясном небе, когда усталый душой и телом молодой человек пошел домой. Ночная прогулка и свежий воздух сделали ему пользу, он заснул скоро, и когда на другое утро все мысли, мечты и чувства прошедшего вечера припомнились ему, он спокойнее и хладнокровнее взглянул на свое положение.
В эту ночь и Оленьке тоже много снилось наяву; сначала ей сделалось грустно, и долгая, усердная молитва ее к Богу была полна печали. Но с молитвой сошел на душу девушки покой, и тогда она почувствовала, что в душе ее делается что-то новое, доселе небывалое. Долго колебались мысли в голове ее, пока не уяснилось, наконец, смутное чувство. Она покраснела и опустила голову при мысли о любви; робкое девичье сердце, забившись, в первый раз вздрогнуло от страха и смущения. Она отворила окно и между тем как ветер, пробираясь по цветам в саду, приносил ей их тонкий запах; между тем как шепот деревьев ласкал ее слух, в душе ее слагалось столько радости и счастья, что глядя на глубокое небо и на всю красоту Божьего создания, она молилась потихоньку сердцем. Когда же она легла в постель и заснула спокойно, ее сон был будто одним продолжением светлых мыслей и видений, с которыми она заснула. Прошла прекрасная ночь, и солнце сменило месяц, и свежая роса опрыскала цветы и траву, и было тепло, светло и ясно, когда она проснулась рано утром прекрасная, оживленная первой беззаботной радостью любви.
Глава VII.
Путаница в мыслях.
Оленька оделась скоро, и когда она сошла вниз, никто еще не приходил в залу -- все только что просыпались; она вышла в сад и отправилась по дорожке к пруду, слушая, как пели птицы, и сама напевая что-то; так дошла она до пруда и тут на повороте встретила вдруг Неверского. Она невольно вздрогнула и покраснела, потому что вовсе не ожидала видеть его в эту минуту.
-- Я испугал вас, извините, -- сказал он ей, стараясь также преодолеть невольное замешательство.
-- Да... нет... чего ж пугаться? -- отвечала она, смеясь и спокойно: -- Я только думала, что я одна рано встала. Что вы пришли рыбу ловить? -- прибавила она.