-- Вы не любите ли заниматься натуральной историей? -- продолжала она: -- У нас был учитель очень ученый, он все сушил цветы и разные травы, и бабочек сажал на булавки... Да это, кажется, ощипанный цветок, -- и она всмотрелась в него ближе, -- охота же его беречь. -- И вдруг новая мысль блеснула в ее голове; она вспомнила про свою вчерашнюю розу, вспомнила, что вечером, расплетая косу, не нашла ее в своих волосах и, покраснев до ушей, положила сухую ветку назад в книгу и отдала книгу Неверскому. Он помолчал с минуту, потом сказал совершенно спокойно.
-- Не знаю, право, когда я положил сюда этот цветок; должно быть давно уже, потому что это не моя заметка: я читаю гораздо дальше.
Оленьке стадо досадно и стыдно своей мысли.
-- Советую вам его бросить, -- сказала она Неверскому.
Но он не последовал ее совету, и у нее осталась смутная надежда, что этот цветок имеет для него особое значение и что он бережет его в знак памяти.
-- Как это вы можете читать в такое прекрасное утро? -- продолжала она.
-- А что ж прикажете делать?
-- Гулять, что ж может быть лучше.
-- Я гуляю и читаю. Это еще лучше: соединяю полезное с приятным.
Он лгал: книга была у него в руках только ради формы, он вовсе не сбирался читать ее.