-- Вы не обидитесь, Григорий Николаевич, если я вам скажу, что я о вас думаю? -- спросила она опять.
-- Если не за что будет обижаться, разумеется, не обижусь.
-- Мне кажется, что вы самый положительный и серьезный человек на свете. Вы хорошо сделали, что пошли по ученой части: другому это было бы скучно, а к вам это идет, как нельзя лучше.
-- Почему вы это думаете?
-- Да вот хоть бы сейчас вам доказательство: чудесное утро, вы гуляете в саду, где все так хорошо -- цветы цветут, птицы поют, а вы читаете, да еще немецкую ученую книгу! Ну кто же на это способен, кроме ученого и серьезного человека?
-- Почему вы знаете, что я не способен чувствовать и понимать все прекрасное так же сильно, как другие? Я вам скажу одно только, Ольга Павловна, всякому свое на белом свете: вам цветы и радости, мне скука и немецкие книги.
-- Так, стало быть, и вам от них бывает скучно иногда, и вам надоедают эти ученые книги? -- спросила она живо и весело; -- я очень рада, очень рада!
-- Нечему радоваться, -- перебил он; -- я все-таки буду их читать.
-- Из упрямства.
-- Нет, не из упрямства, а для пользы, потому что мне они нужны. Да и то сказать, надо только взять привычку и ничто не будет трудно; ко всему привыкнешь.