-- Просто я вас не понимаю, -- сказала Оленька, выслушав его со вниманием: -- вы престранный человек, не поймешь, что вы любите, что нет. Вот я теперь уж и не знаю, нравятся ли вам эти книги или не нравятся.
-- Нечего и узнавать, Ольга Павловна, не стоит того, право это не интересно.
В эту минуту послышался звонок к чаю и прервал их разговор.
Они пошли вместе по дорожке, которая вела к дому. Оленька молчала, разбирая в голове своей, точно ли этот человек скучный ученый, неспособный понимать никакого живого и прекрасного чувства, а только безжизненные и сухие, как ей казались они, трудности науки, или он только притворялся перед ней, и невольно приходил ей на память цветок, которым он как будто вовсе не дорожил, но который все-таки не решился бросить. Весь этот день она думала о нем, стараясь понять, точно ли она его полюбила, и любит ли он ее. Оленьку сильно занимал Неверский; ей очень хотелось узнать, что он о ней думал, занимался ли он ею или кем-нибудь другим, или только своими книгами; но она никак не могла добиться толку. А он между тем стал яснее понимать то, что она скрывала так хорошо от всех, кроме него, то участие, которое он внушил ей. Никому в семье это не входило в голову, что еще более запутывало их отношения.
Неверский не хотел воспользоваться неопытностью молодой девушки и дать развиться чувству, которое при разности их положения в жизни могло принести им обоим много неприятного, ей особенно, потому что она была моложе и вовсе не знала жизни. Чем неосторожнее была она в своей откровенности, тем строже наблюдал он за собой.
Подходило воскресенье, в которое Катерина Дмитриевна собиралась ехать в Воздвиженское, -- отдать свой визит княгине. В субботу за обедом начались толки о предстоящей поездке.
-- Я думаю на первый раз поехать только с вами двумя, сказала Катерина Дмитриевна, -- обращаясь к двум старшим детям своим: -- Хотя княгиня приглашала и детей, но это может быть одна учтивость с ее стороны и лучше оставить это до другого раза. Как вы думаете?
Оленька и Саша отвечали, что им все равно.
-- Вы лучше знаете, что будет приличнее, -- прибавила Оленька.
-- Княгиня, правда, просила меня привезти все наше общество, -- продолжала Катерина Дмитриевна нерешительно, да я, право, не знаю, как это мы наедем вдруг все, нас так много! Это будет вроде нападения.