Он опять улыбнулся, ей стало досадно.
-- Вы отгадали намедни правду, мне точно было немножко обидно сначала, -- продолжал он, -- но только на минуту, пока я не рассудил все хладнокровно.
-- Как это люди умеют так рассуждать, что их досада проходить? -- спросила она, насмешливо улыбаясь: -- Я бы желала этому научиться, но я признаться этого не понимаю.
-- Поймете когда-нибудь, Ольга Павловна, со временем, -- отвечал Неверский. -- Мало ли что кажется неприятным сначала, а как разберешь, что эту неприятность сделали невольно, неумышленно, за что ж сердиться? На кого? Кто виноват? Княгиня на жизнь смотрит по-своему. Как поглядеть на свет Божий с ее точки зрения, так и видно, что она иначе и не могла бы поступить.
Оленька слушала со вниманием.
-- Так отчего же вы не хотите к ней ехать, если она вам нравится, и если вы на нее не сердитесь? -- спросила она его через минуту.
-- Оттого, что я у нее буду не на своем месте, отвечал Неверский.
-- Почему же? -- спросила Оленька.
-- Да неужели вы не понимаете, что ваше общество не может быть никогда моим обществом?
-- Отчего это? Оттого что вы не хотите в него войти, что вы от людей бегаете.